Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Затем начали выбывать всё новые и новые пацаны. Обоюдно, но выбывать.

К концу раунда у нас оставались Глеб, Даня, Рыжий и Добрыня. У синих — Леон, Марат, Стас, Пашка и ещё двое синих.

Ситуация стала дрянной. Честной, спортивной и очень дрянной. Как манная каша в детстве: полезно, да, но вот только радости мало.

— Михалыч! — крикнул Рыжий. — Нам борода!

Я видел. Но сейчас моя команда уже должна была сама найти ход. Если я проведу их за руку до финала, победа получится учебной. Пацанам нужна была своя игра и своя победа. Выстраданная, вымученная, на зубах, и какая она ещё там бывает, но всё-таки своя.

Инициативу взял Глеб.

— Добрыня! — позвал он.

Пацан показал, что слушает.

— Пашка, когда орёт, выключается…

Добрыня быстро понял намек. А поскольку Пашка весь третий раунд не затыкался, дождаться подходящего случая было несложно. В очередной такой ор Пашки Добрыня высунулся из-за щита и выстрелил…

Бам-бам-бам.

Все три выстрела легли точно в цель.

— Игрок выбывает! — объявил Сергеич.

Пашка так и остался стоять с открытым ртом и весь перепачканный в краске.

Марат попёр вперёд и снял Рыжего…

Даня снял Марата.

Стас — Даню.

А Добрыня, заметив, как двое синих рванули вперёд, сделал размен. Два на одного. Он оттолкнулся, выпрыгнул из-за укрытия и изрешетил в падении синих, как решето.

Правда, его самого тотчас снял Леон.

Сергеич только и успевал поднимать руку и объявлять о выбытии пацанов из обеих команд из игры.

До финала оставалось около минуты.

Теперь на поле остались двое. Два непримиримых врага — Леон и Глеб. Ровно по центру, упершись друг в друга лбами.

Я скрестил руки на груди, ожидая развязки. Кирилл у бровки рвал и метал, хватаясь руками за голову, — в общем-то, делал ровно то, чем занимался последние минут пять.

Леон и Глеб остались как два ковбоя с Дикого Запада.

— Тебе конец, — выкрикнул Леон из-за своего укрытия.

— А давай с тобой по-честному разберёмся, если кишка не тонка? — предложил в ответ Глеб.

Леон помолчал.

— Это как?

— На счёт три — встаём. Кто кого снимет, тот и забирает раунд.

Вмешаться? Мне, честно говоря, это было невыгодно — такая вот дуэль этой парочки. У Глеба сейчас была более выгодная позиция для защиты. А от защиты работать куда проще. Плюс в эту же копилку ложилось то, что Леон должен был мне слово. И упускать его вот так…

Но я не вмешивался.

Во-первых, времени до конца раунда практически не оставалось. Во-вторых, раунд должен был выявить победителя, и после всего, что сегодня произошло на поле, это было бы честно. И наконец, в-третьих, я учил пацанов опускать личные интересы во благо командных. И вот это я должен был сейчас показать своим примером.

Показал — я не сдвинулся с места и молчал, несмотря на устремлённые на меня взгляды красных.

— А давай! — крикнул Леон. — Я согласен на счёт три!

Текли последние секунды… Я уже видел, как Сергеич потянулся к свистку, собираясь закончить раунд.

— Раз! — начал Леон.

— Два! — подхватил Глеб.

И вот это «три» они выпалили одновременно. И также одновременно вскочили, вскидывая маркеры.

Бам!

И через задержку:

Бам-бам!

Последовали выстрелы. Шарики находили свою цель… Попали оба. Леон попал Глебу в маску. Глеб же попал Леону в грудь и плечо.

Сергеич поднёс свисток к губам. Звук получился резким, окончательным.

— Раунд окончен!

Пауза вслед за этим вышла странная. Сергеич посмотрел на поле, на обоих пацанов. Оба были поражены и перепачканы в краске. Вопрос заключался в том, кто попал первым.

Леон и Глеб несколько секунд молчали. Сергеич тотчас увидел победителя.

— Победа си…

— Победа за красными, — перебил Леон, прежде чем был озвучен вердикт.

Пацан медленно опустил свой маркер.

— Глеб попал первым.

С этими словами Леон бросил маркер прямо на землю, развернулся и прошёл прочь с площадки.

Я видел, как брови Сергеича поползли вверх от удивления.

— Игра за красными, — объявил он.

Глеб уже набрал воздуха для победного рёва в сторону синих. Я поднял руку, и он, увидев жест, закрыл рот.

Всё правильно.

Победа была. Но унижать синих было нельзя. Они в третьем раунде играли честно и жёстко. Они проиграли на поле, и их лидер это честно признал. Топтаться по ним после свистка — это уже мелкое удовольствие, и учить этому своих пацанов я не собирался.

Леон, весь сжатый и взвинченный, уходил с поля. Не знаю, что у него было в голове, но я поднял руки над головой и сделал несколько хлопков над головой, отдавая, как говорила молодёжь, свой респект решению пацана.

Хлопки разнеслись над полем.

Мои красные смотрели на меня.

А потом начали присоединяться к аплодисментам. Даня, Елисей, Добрыня и остальные пацаны тоже начали хлопать.

Последним к аплодисментам присоединился Глеб.

Леон вздрогнул, замедлил шаг. Он понимал, что эти аплодисменты предназначались ему.

Олег Дмитриевич молчал. Он смотрел на аплодирующих красных, было видно, что он готов завалиться в обморок. СБэшник тоже был тут как тут. Он посверлил взглядом сначала Кирилла, потом и директору досталось. Оба опустили глаза, и этот мужик развернулся и пошёл прочь — к выходу, по пути мимолётом скользнув глазами по мне и нарвавшись на спокойную холодную улыбку.

Федя стоял рядом со мной бледный, он прекрасно понимал, что я сломал крупную игру. Ту игру, в которой должен был проиграть… Он смотрел на красных так, будто впервые увидел результат, который его аккуратные схемы дать не смогли. Пацаны выдержали давление, сцепились, заговорили друг с другом и выиграли раунд.

Сергеич, кстати, смотрел на меня. Мне показалось, что мужик понял одну простую вещь: честное судейство сейчас спасло его сильнее, чем попытка прогнуться под Кирилла и СБэшника. Если бы он начал мутить дальше, крайним стал бы первым.

А так у него хотя бы оставался шанс сказать, что судил игру строго по правилам.

Кирилл стоял у сетки неподвижно. Он уже не мог продать картинку, где красные опасные, неуправляемые и обречённые на развал. Мои пацаны проиграли первый раунд. Вырвали второй и забрали третий.

К чертям полетела вся его схема.

И хуже всего для Кирилла — обычные синие тоже всё увидели. Пацаны поняли, что их использовали, поставив массовкой в чужом сценарии. А когда сценарий развалился на середине, им пришлось спасать