Дайсё-ян. Книга первая. - Лер

- Маша, - интересуюсь я у девушки, - а ты не боишься лишиться прав?

- Нет. – незамысловато отвечает она. – Не боюсь.

Вдаваться в подробности девушка не спешит, а я не настаиваю. Захочет – сама расскажет, откуда такая уверенность в индульгенции от собственных грехов.

- Блин. – вдруг, произносит Маша. – Твои документы забыла.

- Какие документы? – успеваю задать глупый вопрос, прежде чем до меня доходит смысл её восклицания. – Ты про мой паспорт? – тут же исправляюсь я.

- Ага. – отвечает она. – И про него.

Девушка оглядывается, как бы в нерешительности, не понимая, что делать, затем, произносит:

- Пойдём. Заполнишь пока анкету, а я съезжу домой, за документами.

Нью-Йорк. Varick st. 201. Вторник, около полудня.

Выбираемся из машины.

Я захлопываю дверь со своей стороны и обращаю внимание на боковое стекло, которое, в отсутствии дверной рамки, автоматически приспускается, при открытии двери, и наоборот. В моём случае, когда я хлопаю дверцей машины, стекло почему-то отказывается закрываться до конца.

«Что за ерунда?» - думаю я и повторяю процедуру закрытия двери. Ноль реакции.

- Маша, у тебя тут сломалось что-то. – указываю я девушке на возникшую проблему.

Маша только машет рукой.

- Детская болячка. У всех машинок этой серии, со временем ломается доводчик. Там какой-то выключатель выходит из строя.

Она обходит автомобиль и, отстраняя меня, несколько раз хлопает дверцей. В конце концов, злополучный выключатель всё же срабатывает, и стекло встаёт на своё законное место.

На возню с дверью у нас уходит несколько минут, но именно они позволяют прохожим сориентироваться, узнав в девушке в белом платье известную особу.

Маша успевает сделать несколько шагов в направлении входа в здание, возле дверей которого мы припарковались, как к ней, тут же подходят несколько человек.

- Госпожа Лёр, можно с Вами сфотографироваться? – просят у неё две девушки, примерно, возраста ЮнМи. – Мы – Ваши поклонницы!

На меня девушки обращают внимание лишь мельком. Всё правильно. В этой стране Агдан мало кому известна, в отличие от Маши.

Пытаюсь отойти в сторонку, чтобы не мешать процессу увековечивания «исторического момента» встречи с кумиром, но Маша хватает меня под руку и тащит в кадр.

- Я сфотографируюсь с вами, но только, со своей близкой подругой! – ставит она условие. – Это знаменитая, южнокорейская исполнительница и композитор, лауреат премии «Грэмми» - Агдан! – представляет она меня своим фанаткам. – Прошу любить и жаловать!

Поклонницы, проформы ради, оживляются и здороваются со мной:

- Привет!

- Привет! – машу им в ответ. При этом, вовремя вспомнив о своём сломанном зубе, рот стараюсь лишний раз не открывать.

Подошедшие девчонки вовсю пользуются моментом, по очереди и вместе фотографируются с нами. Сменяя телефоны и варианты запечатления себя любимых, на фоне знаменитостей.

«Подруги умрут от зависти!» - читается в их глазах.

«Лишь бы не по настоящему» - меланхолично думаю я, терпя непредвиденную фотосессию. Стараюсь занимать наиболее выгодные для съемки позы, согласно канонам фотомодельного дела, компенсируя, тем самым, свои скудные улыбки. Заодно, примечаю, начавшуюся скапливаться возле нас, толпу. У многих в руках телефоны, которые, без сомнения, пишут всё происходящее или, того хуже, транслируют непосредственно в сеть.

- Маша, мы опоздаем. – напоминаю увлёкшейся девушке о цели нашей поездки.

Та, наконец, прекращает заниматься ерундой, и, напоследок, широко улыбнувшись зевакам, прощается с незваными фанатками.

Входим под своды здания, оказавшимся обычным бизнес центром. Широкие, стеклянные двери, просторный холл, охрана на входе, турникеты. Всё как в любом подобном заведении.

Подходим на ресепшн.

- Шестой этаж, офис 629. – обращается девушка к служащему, выглядывающему из-за высокой стойки.

- Ваши документы, пожалуйста. – улыбаясь, произносит, одетый в униформу, мужик средних лет.

Наблюдаю, как Маша пристально смотрит на сотрудника здания, а её глаза вспыхивают, словно отразивши яркий свет.

«Странно, освещение в холле не даст подобного эффекта» - подмечаю я странную особенность глаз девушки, попутно оглядываясь, в поисках дополнительных источников освещения или, каких-нибудь вспышек. Ничего подозрительного не замечаю и перевожу взгляд на нашего «Гэндальфа», явно дающего понять, что без его ведома, дальше этого места мы не пройдём.

Маша с его позицией в корне не согласна.

- Видите ли, мистер Брин, - прочитав фамилию на его бейдже, произносит она, лучезарно улыбаясь и добавляя в голос немного страдальческих ноток, - мы так спешили, что забыли взять с собой документы. У нас запись на двенадцать часов, и, если мы опоздаем, следующего слота ждать не меньше месяца. Вы не могли бы нас пропустить?

Мужик отчего-то мнётся, потупив взгляд, а на его щеках проступает румянец. Маша же добавляет ещё немного настойчивости:

- Вот эта девушка, - за локоть притягивает меня Маша, поближе к себе, - сегодня, обязательно должна подать прошение о предоставлении ей политического убежища, иначе, её выдворят обратно, в Корею, - не уточняя, в какую именно, импровизирует она, - где её ждёт каторга, а может быть, - смерть. Вы ведь не позволите бедной девушке снова пройти все круги ада?

При этих словах, подыгрывая Маше, я изображаю виноватую улыбку, демонстрируя, смущённому служащему обломок переднего зуба.

- Нам, главное, попасть в назначенное время. – додавливает девушка покрасневшего мужика. – ЮнМи останется наверху, а я съезжу домой, привезу паспорта. Вы ведь знаете кто я?

- Д-да. – отмирая, выдавливает из себя мистер Брин. – Вы – госпожа Лёр. Два года назад Вы вылечили мою жену от рака лёгких.

Маша кивает, ему в ответ.

- Вот видите, я - не посторонний человек и не нуждаюсь в дополнительных проверках. Кстати, как поживает Ваша супруга?

- Спасибо, она здорова и очень Вам благодарна! – отвечает Маше служащий. Вижу, как его лоб покрывается испариной а руки, в который раз, поправляют ворот рубашки.

- Пожалуйста, проходите. - наконец-то сдаётся мужик и пропускает нас к лифту.

В кабине лифта, Маша сграбастывает меня в охапку, и проникновенно смотря ЮнМи в глаза, произносит:

- Не вздумай выступать перед инспектором. Никаких громких заявлений, упрёков и тому подобного! Помни, ты – корейская девочка, которую несправедливо преследуют на родине, из-за прихоти высоких чинов, использующих несовершеннолетних в своих грязных, политических играх. Максимум, что тебе нужно выдать – это скупую мужскую слезу. Ну, и показать, как жестоко там с тобой