Империя Рун. Том 2 - Александр Якубович

Нет, его решимость никуда не делась. Малтор ошибается, они не смогут контролировать герцога Торлорна, а значит, все их предприятие не имеет смысла. Вместо кабалы Устава маги обретут намного худшую кабалу другого рода — навязанную опытным вымогателем в лице Саина. Но если в первом случае они сами соблюдали ограничения Устава, сами преследуя преступников, сами вынося и приговоры, то теперь маги окажутся во власти будущего узурпатора.

Этого Неро допустить не мог. Но будущее магов — потом. Ближайшие дни маг хотел посвятить себе и только себе. Тем более, скоро прибудет его гостья.

Истигатор запретил себе думать о Кири, как о новом имуществе. Немного поразмышляв, Неро принял решение, что раз уж он борется за свободу магов, то ему стоит последовать примеру его заклятого друга, Осиора, который был всегда против рабства в любом его проявлении. Удивительно, как самый рьяный и кровавый страж Устава этого поколения не принимал самой концепции рабства, держа в кабале Закона Магов сотни и тысячи людей. Это искажение в мышлении Осиора всегда веселило Неро, но слепая вера старого друга в безусловное право каждого человека на свободу от физических оков была в чем-то заразительно привлекательна. И сейчас обращение к этой чужой вере пришлось Неро как нельзя кстати. Кири будет первой, кого Неро по-настоящему освободит. Сначала она, потом — все его братья-маги. Нельзя совершать великие дела, не найдя в своем сердце доблести для дела малого. А значит, Кири станет этим малым делом, которое окончательно убедит Неро в правильности выбранного пути, в праведности грядущей войны против рабской власти Устава.

Спустившись на первый этаж, внезапно для себя Неро увидел Кири у дверей. Девушка стояла в самом углу, сжимая в руках небольшую котомку — видимо, в нее уместились все пожитки работницы борделя, что она смогла позволить себе в заведении Иситы. Конечно, мамаша Исита забирала всю плату за труд рабынь себе, но были в ее заведении и поблажки. Часть подарков и платы за особое усердие, которую иногда оставляли гости борделя, Исита позволяла брать рабыням себе. Немного, но на безделушки, благовония и прочие милые сердцу любой девушки вещички хватало. Кто-то, по примеру Иситы, откладывал каждый медяк в надежде выкупиться, другие — бездумно спускали перепадающие им финансы на личные вещи. Судя по размерам котомки Кири, она относилась к третьему типажу — пыталась и откладывать, но время от времени и покупала для себя одежду и украшения.

— Гортис!!! — прогремел на весь дом Неро.

Голос истигатора сейчас был так страшен и зычен, что Кири едва не присела.

— Да господин! Да! — донеслось из коридора, ведущего на кухню. — Бегу, господин!

Через десяток секунд перед Неро предстал тот самый Гортис — его управляющий, дворецкий и главный слуга. Гортис был из вольных потомственных лакеев, как и Ирман у Осиора, но в отличие от говорливого и своевольного слуги Шестого, этот мужчина знал, когда стоит прикусить язык.

— Что это?! — указал рукой Неро на дрожащую у дверей Кири.

— Госпожа Исита на рассвете прислала эту рабыню, как и было с вами оговорено, господин! — ответил Гортис, кланяясь.

— На рассвете?!

— Все так, господин!

— Это было три часа назад!

— Именно, господин!

— И она все это время стоит у дверей?! — удивился Неро.

— Это же рабыня, господин, — не моргнув глазом, ответил Гортис. — Вы не оставили вчера никаких особых указаний, так что дальше порога я ее, само собой, не пустил…

Неро раздраженно закатил глаза и жестом отослал Гортиса, бросив слуге в спину:

— Распорядись накрыть на стол. На двоих. А потом — назад.

— Будет сделано, господин, — спокойно, с достоинством, ответил Гортис, коротко кивнув магу.

Вот за это Неро и ценил этого слугу. Ничто не могло смутить Гортиса, но при этом слуга не задавал лишних вопросов — идеальная выучка, превосходный самоконтроль. Он, Неро, ценил в людях здравую исполнительность, а Гортиса он мог приводить всем прочим подчиненным и слугам в пример. Конечно же, его личный слуга и домоправитель не пустил Кири дальше порога, но и не погнал девицу на улицу — дабы укрыть от любопытных глаз. Тревожить господина он тоже не стал, на это в доме был серьезный запрет, который он же, Неро, и наложил. Его сон — неприкосновенен! Но первое удивление не позволило магу самому мысленно пройти всем этим путем выводов и умозаключений, которые сделал Гортис на рассвете. Слуга поступил правильно.

— Поставь свои вещи, их никто не украдет, — сказал маг, делая шаг навстречу девушке. — Гортис заберет.

Взгляд мага скользнул по железному рабскому ошейнику с биркой на шее девушки — такие должны были носить все невольники Дагерии, если они выходили за пределы владений своих хозяев без сопровождения.

Подойдя к ошалевшей Кири, Неро мягко отодвинул ее волосы и просто щелкнул пальцами у одной из заклепок, мгновенно формируя и замыкая контуры маленькой печати Фео. Магическое лезвие по касательной срезало металл, не зацепив ни одного волоска. Неро повторил свой жест и с другой стороны шеи, после чего ловко поймал оба куска бесполезного железа. А в следующий миг за спиной появился его слуга.

— Проводи Кири в гостевую комнату, — дал указание Неро, глядя в большие, полные слез глаза невольницы. — Ей надо умыться. Потом — приведи ко мне.

— Понял, господин, — отчеканил слуга, аккуратно беря девушку под локоть. — Пойдем, милая, пойдем.

Тон у Гортиса был подходящий. Сейчас он разговаривал с рабыней, как опытный всадник говорит с пугливой лошадью. Ровный, спокойный голос, никаких резких движений.

Неро проводил две фигуры взглядом, и когда Кири и его слуга скрылись в коридоре второго этажа, посмотрел на обломки оков в своих руках. Вот так, просто. Два щелчка пальцами — две печати Фео, меньше дюйма каждая. И этот позорный, грязный символ невольника снят. А как выглядела Кири без ошейника? Сейчас, не в борделе, девушка была одета как обычная горожанка. Закрытое летнее платье с длинным подолом, убранные на затылок волосы, едва заметные серые чулки и простенькие туфли. Так выглядели буквально все женщины из районов вдоль реки, да и большинство горожанок южного берега. Просто молодая девушка, что спешит по делам мастерской своего отца или лавки