Церковь плененная. Митрополит Никодим (1929-1978) и его эпоха (в воспоминаниях современников) - Видум

Новгородская епархия (1967–1978)

Упразднение епархии

В Новгороде после 1917 г. митрополит был лишён своих вековых покоев в Новгородском кремле. В феврале-мае 1919 г. в Новгородской епархии было произведено «вскрытие мощей». В «официальном списке», составленном властями, значились: князь Мстислав Удалой, князь Владимир, Анна, жена Ярослава, Иоанн Новгородский, Иаков Боровический, епископ Никита, князь Феодор [179] .

В 1920 г. в Новгороде был упразднён епархиальный совет. Был судебный процесс; в качестве обвиняемых – члены совета: прот. К. Яковцевский, Н. Соколов; свящ. В. Вихров, В.Н. Фиников; временно управляющий епархией епископ Алексий (Симанский), Новгородский митрополит Арсений. Митрополит Арсений Новгородский, викарный епископ Алексий (Симанский) и другие приговорены к пяти годам условно [180] . В обвинительном акте, среди прочих, был пункт: «Издание от имени совета духовного органа "Новгородские епархиальные ведомости", в которых усматриваются признаки злостной критики советского строительства» [181] .

В июле 1923 г. последовало разъяснение новгородского прокурора: «Торжественное поминовение на ектении, во время великого входа и т. п. заведомых контрреволюционеров, как например, бывшего Патриарха Тихона, находившегося под судом, именование его «Господином нашим» и проч. уже выходит за рамки простой молитвы и является публичным изъявлением хвалы заведомым врагам советской власти…

… Служители культа, которые будут продолжать такое поминовение… как лица социально опасные на основании декрета ВЦИК от 18 августа 1922 г. будут представляться в особую комиссию при НКВД для высылки в административном порядке с заключением на три года в лагерь принудительных работ» [182] . В 1925 г. митрополит Арсений был сослан в Бухару; в 1927 г. был арестован Иосиф (Невский), епископ Валдайский, викарий Новгородской епархии.

В Новгородском уезде изобрели неповторимую форму давления на неугодных. В церкви Десятинского монастыря чекисты устроили резиденцию Губчека и через тонкую перегородку – помещение для арестованных [183] . И арестованные священнослужители должны были слушать круглые сутки бетховенскую «симфонию пыток»: «Через страдания – к радости».

Закрылись монастыри, как писали тогда в газетах, «по требованию трудящихся». В Ефремо-Перекопском монастыре был размещён племенной рассадник и кирпичный завод [184] . Потом закрылись и храмы, кроме одного. После Великой Отечественной войны богослужения совершались в Никольском соборе. В трудный хрущёвский период едва удержался и этот единственный приход: его переместили в отдалённый от центра Филипповский храм. Маленький, невзрачный домик на окраине города и был «покоями» новгородского владыки. Это был простой, на три комнатки, послевоенный домик.

Благочестивый, умный епископ Сергий (Голубцов) при высоком духовном настроении ничего не мог сделать для изменения печального положения в Новгородской епархии: он управлял в самый трудный период 1960-х годов. «Из-за отсутствия верующих» в Новгородской области, где до революции колоколен было, что сосен в бору, при владыке Сергии (Голубцове) в 1960-м году было закрыто пять церквей, а в 1961 – ещё семь [185] . Когда архипастырь заболел, его пришлось уволить на покой. Это всех устраивало. Фактически епархиальный центр в Новгороде ликвидировался [186] .

(В 1950 г. будущий владыка Сергий закончил Московскую духовную академию; он учился вместе с о. Иоанном Крестьянкиным и Анатолием Сергеевичем Мельниковым. И когда о. Иоанна арестовали, страх ещё глубже укоренился в их сердцах на долгие годы. И, пребывая на Новгородской кафедре, владыка Сергий (Голубцов) и владыка Антоний (Мельников) (с 1978 по 1986 гг.) особой инициативы не проявляли.)

Митрополит Новгородский

К 1964 г. в Новгородской епархии осталось всего 25 храмов, и в 1967 г. она была присоединена к Ленинградской. Ленинградский «митрополичий округ» включал также и Карелию, где осталось всего четыре храма. О тогдашнем состоянии новгородских храмов повествует о. Павел Груздев. Прошло более тридцати лет с тех пор, как молодой Павел Груздев покинул Новгород по предписанию «в 24 часа», и вот уже игумен Павел, прошедший тюрьмы и лагеря, реабилитированный и рукоположенный, приехал в любимый город.

«… И вот 20 октября 1966 г. я вновь в Новгороде. Моим глазам представились грандиозные новостройки, прекрасные сооружения, как-то: вокзал, мост через р. Волхов и т. д. Стопы мои сразу же по выходе из автобуса устремились к сердцу города – Кремлю, который совсем ещё недавно был превращён чуть ли не в руины. Тот же Софийский собор с золотой главой и легендарным голубем на кресте, тот же неповторимый памятник 1000-летию России, правда, ажурной ограды из красной меди не сохранилось.

Когда я взошёл в Софийский собор, то слёзы невольно потекли из глаз моих, я сразу же устремил мой взор в главный купол храма к дивному изображению Спасителя, но этот образ уничтожен снарядом, пробившим главный купол собора. Я искал глазами древнейший иконостас-тябло, но его даже нет и следа. Я искал взором паникадило-хорос, но видал одну цепь, на которой оно висело. Я не увидел ни одной иконы, а какие были дивные и древние изображения.

Я видел те постаменты, на которых стояли раки св. мощей некоторых новгородских чудотворцев; я поклонился святым мощам почивающему под спудом святителю Григорию. Я был на хорах собора, я видал древнейшие западные Сигтунские XII в. врата, а также Корсунские, и немало порадовался, что эта ценность уцелела для потомства.

Из собора я пошёл в Грановитую палату, она построена в 1433 году. У входа в палату я поклонился древнему изображению Спасителя с раскрытым Евангелием, на страницах которого начертано: «Не на лице зряще судити, сынове человечестии, но праведен суд судите, им же бо судом судите, судится и вам». По преданию, перед этим изображением молился святитель Иоанн в ночь накануне сражения новгородцев с суздальцами в 1169 г. и в момент молитвы услышал глас, говорящий ему: «Иди в церковь иже есть на Ильине улице и тамо вземши образ Богородицы вознеси на стены граду противу супостатов и узриши спасение граду». Я видел многое множество драгоценностей, как-то: материальных, а также исторических.

Из Грановитой палаты я направился к древней звоннице Софийского собора, у подножия которой стоят 5 колоколов. От звонницы я был у миниатюрной церкви Андрея Стратилата, к сожалению, внутри которой в окно я увидал какие-то грязные корзины и т. д. Осмотрев этот храм, я посетил здание музея, где видал чудотворную икону Знамение