Баргузинский треугольник. Тайна погибшей экспедиции - Александр Зубенко

- Аномально низкая температура, погубившая первого проводника, и кислотные жгуты, убившие второго? – Семён смотрел широко раскрытыми глазами на развернувшееся действо, и не забывал задавать вопросы.

- Это вообще из иного измерения не вашей планеты, - отмахнулся тапробанец. – Так уж вышло. Мы заметили, но было поздно.

- В смысле, «не вашей планеты»? – не понял Семён, на миг оторвав взгляд от проходящего сквозь него фантома велоцираптора. – А откуда?

Айрон взмахнул рукой, и изображение сменилось картиной неизвестной ледяной планеты, кружащейся по орбите вокруг звезды-пульсара где-то в далёких просторах иного звёздного кластера Вселенной.

- Оттуда, - тапробанец указал на ледяной комок планеты. – Из звёздной системы Магелланова облака – так вы называете эту галактику. А суперкластер наш – Ланиакея.

- Гран-ди-оз-но! – казалось, у Семёна в груди заработал мощный холодильник.

- Кроме того, все те «сувениры» в виде гильз, кивера, ядра, бивня мамонта, копья неандертальцев, и панциря трилобита – всё это побочные предметы, захваченные случайно червоточинами из различных временных эпох – ты это и сам уже уразумел. Верно?

- Да. Гильзы и каски – из Курской дуги, ядро и кивер – из ХIХ-го века, серп и лапти – из ХIII-го, бивень – из палеолита, а панцирь трилобита…

- Отсюда, - кивнул Айрон. – Из триаса.

Улыбка его стала ещё радужнее, обнажая белые здоровые зубы, хотя выглядел он намного старше Семёна. И мудрее. Бездна мудрости разделяла этих двух разумных существ из разных противоположных миров.

- Теперь всё становится на свои места, не правда ли?

Семён отрешённо кивнул, стараясь держать своё смятение под контролем: столько информации сразу…

- Общаться будешь с матрицей. Она тебе понравится. Просто говори вслух или мысленно думай о том, что тебе нужно в тот или иной момент, и это будет тебе предоставлено. Сейчас стены исчезнут, и ты окажешься в привычной для себя комнате твоего времени. Она будет иметь полную имитацию того, к чему ты привык у себя на Земле – с кроватью, экраном телевизора, столом, креслами, ванной и туалетом. Поправь, если что не так. Матрица постарается симитировать всё именно так, как принято в твоём времени. Она – интеллектуальная штучная программа, и будет делать всё, сообразно твоим желаниям. Поспи, отдохни, погуляй, поплавай в бассейне, посмотри свой земной телевизор. Я, правда, не знаю, какой технологии она его для тебя выберет – ты же, наверняка, привык к своим разработкам, изготовленным именно в твоё время – вот и поправишь её, если что. Я имею в виду – матрицу. А завтра – по сугубо вашему исчислению времени – мы продолжим общение. Надеюсь, ты не против будешь встретиться вновь?

Фантом тапробанца начал сокращаться, принимая всё более сжатые размеры, чтобы затем превратиться в сингулярную точку, и исчезнуть в пустоте.

- Погодите! – крикнул Семён на прощание. Ему не давала покоя одна, засевшая в голове мысль, последние несколько минут поглощаемая потоком новой информации.

- А Хозяин Байкала? Он… ваш? Один из вас?

Последовала пауза, затем, далёкий уже голос Айрона из пустоты:

- Увы. Наш. Об этом и поговорим завтра… автра… втра…

Осталось только эхо.

Но и оно вскоре исчезло.

********

После исчезновения голограммы, все «живые» до этого стены растворились в пространстве сами собой, и он, мягко опустившись на пол, сразу почувствовал присутствие гравитации с обычным земным притяжением. Помещение превратилось в комнату с вполне осязаемой имитацией спальной мебели, как и говорил Айрон. С кроватью, креслами, столиком и огромным зеркалом во всю высоту встроенного шкафа, где стопками лежало всевозможное бельё и полотенца, висели на плечиках махровые халаты и серебристые комбинезоны его размера, подобные тому, в котором предстал перед ним тапробанец.

Вдруг ниоткуда, прямо в пространстве спальни прозвучал механический женский голос, похожий на запись в метро, когда объявляется следующая станция. Голос возник над головой Семёна и вежливо поинтересовался на чистом, без каким-либо акцентов, русском языке:

- Чем могу быть полезной, чужестранец? Задавайте вопросы, я буду вам помогать, - донёсся мягкий, но не живой женский тембр голоса. – Я запрограммирована специально для вас на русском языке вашей планеты. Называйте меня ЕВОЙ – для вас это будет удобно. Имя универсальное для каждого человеческого существа вашего времени. Подходит? Или предпочитаете что-то более личное, например, имя супруги?

Семён, ещё не полностью овладевший собой после лёгкого шока, поспешно согласился:

- Нет-нет… зачем же выбирать? Пусть будет ЕВА.

Он и так держался все последние дни экспедиции, чтобы не «уплывать» вглубь воспоминаний о своей, оставшейся в Нижнеангарске семье.

- А… вы… как бы это спросить? Вы… меня видите?

- И вижу, и ощущаю, и сканирую. Вы – гость. Айрон дал мне команду следить за тем, чтобы вы ни в чём не нуждались. Я, как и он, могу сканировать и читать ваши мысли, и стоит вам чего-то пожелать – можете смело отдавать мне мысленные распоряжения. Я с готовность их выполню.

«Ну и дела, - мелькнуло у Семёна. – Я становлюсь властелином роботов и компьютеров».

- Да, - прочитала его мысли Ева. – На некоторое время вы мой хозяин. Однако я не робот и не компьютер в вашем понятии. Я – штучный Атомарный Интеллект цивилизации ТАПРОБАН. Вы – Семён. Из ХХ-го века кайнозойской эры планеты Земля. Второй из уцелевших геологов в экспедиции на озере Байкал, где находится наш восьмой форпост. Сейчас у вас было желание просмотреть программу вашего земного телевидения. Можете отдать мне распоряжение, и я повторю вам выпуск любых новостей в режиме видеозаписи. Что бы вы хотели просмотреть?

Семён стоял с открытым ртом и, во избежание недоразумений, смотрел просто в потолок. Затем, наконец, обретя дар речи, спросил:

- Можно я буду общаться с Вами на равных? Не как с машиной… - он запнулся, не находя подходящего термина для впервые им услышанного определения «штучный Атомарный Интеллект». – Не как с… роботом.

В голосе матрицы, казалось, проскользнула улыбка.

- Пожалуйста. Как вам будет удобнее: хоть мысленно, хоть посредством голосовых связок.

Семён облегчённо выдохнул:

- Тогда, Ева, я хочу попросить запись вчерашней вечерней программы «Время». Можно… такое?

Он ещё не успел договорить, как экран сменился изображением диктора Игоря Кириллова, который вещал из студии о каких-то урожаях и очередном созыве пленума ЦК КПСС. Семён некоторое время смотрел никому ненужные новости, затем, решив проверить себя, попросил Интеллект:

- Ева, а могу я увидеть какой-либо выпуск новостей, где упоминается наша