Ополченец - Василий Анатольевич Криптонов

Я смахнул с древней конструкции пыль. Приник к окуляру. Поймал фокус. И решил:

— Круто!

Луга, перелески, речка, на берегу которой я встретил Марусю. Мельница, ближайшая к усадьбе деревенька — всё как на ладони. Крутящаяся подставка трубы была снабжена колёсиками. То есть, трубу запросто можно было перемещать к любому из окон. Полный круговой обзор, да ещё увеличение — мама не горюй. Ни одна тварь незамеченной не подберётся.

Что ж, теперь понятно, почему его сиятельство покойный граф Давыдов был так уверен в отсутствии тварей на подведомственной территории. Сам он к этой трубе, если и подходил, то так давно, что о факте подхода не помнит даже Тихоныч. Но доставшееся от предков осознание, что мой дом — моя крепость, никуда не делось.

— Значит, так, — решил я. — Тихоныч. Тащи сюда плотника, пусть починит лестницу. И кого-нибудь, кто тут пыль протрёт и окна вымоет. Я здесь жить буду.

Одно из высоких окон оказалось балконной дверью. Рама даже не особо рассохлась, поддалась без труда.

Я вышел на балкон, опоясывающий башенку. С удовольствием вдохнул свежего воздуха.

Эх, красота-то какая! Лепота.

— Жить? — изумился Тихоныч.

— Ну да. Тут вот столик поставлю и кресло-качалку. Буду по утрам кофе пить и воздухом дышать. А по вечерам что-нибудь другое пить. Ты не знаешь — кровать, которая у меня в спальне стоит, разбирается?

* * *

Плотника Тихоныч пригнал уже через час. К вечеру башенку отчистили от пыли. Остатки ковра унесли, полы и окна намыли, книги распихали по шкафам, бумаги сложили в аккуратную стопку.

Кровать, к большому моему сожалению, не разбиралась. Но плотник пообещал срубить такую же прямо на месте, в башне. Как только закончит с лестницей, так сразу и приступит.

Я никуда не спешил. Дал добро на проведение работ и отправился ужинать.

Моё распоряжение по части ни в чём себе не отказывать тётка Наталья исполнила в точности. Стол от еды просто ломился.

— Эдак я от тебя и уехать-то не смогу, — откидываясь на спинку стула, простонал Егор. — Жеребец не выдержит.

— Так не уезжай. Чем тебе у меня плохо?

— Лошадей на конюшню вернуть надо. Орденские…

— Так верни и возвращайся.

— Да ну. Неудобно как-то.

— Неудобно, Егор, ссать в почтовый ящик. А остановиться в доме у боевого товарища — это не неудобство, а уважение.

— Думаешь? — озадачился Егор.

— Точно тебе говорю.

— Я тебя тоже очень уважаю, Владимир! — вклинился Захар.

— Понял, — кивнул я. — Живи и ты на здоровье. Места тут до хрена. И это я ещё в запертое крыло не ходил.

Поднялся из-за стола.

— Ладно. Не знаю, как вы, лично я наелся. Кто хочет, может отдыхать.

— А ты?

— А мне кикимору дожидаться с боевого задания.

— Точно, — вспомнил Егор. — Ну, мы с тобой пойдём. Чего уж.

В полночь кикимора не появилась. Ни в дровах под навесом, ни в одном из помещений усадьбы. Мы втроём тщательно обшарили всё и к двум часам ночи твёрдо в этом убедились.

— Вот же дрянь какая! — возмущался Захар. — А врала, что ослушаться не смеет!

— Угу, — сказал я. — Ладно. Спокойной ночи, — и двинулся к каретному сараю.

Там, помимо моей новой кареты, Данила разместил принадлежащих Ордену лошадей.

— Далеко собрался? — нахмурился Егор.

— К Дорофеевым.

— Это зачем ещё?

— Навестить. А то чего я — пятые сутки здесь живу, а у ближайших соседей ни разу в гостях не был.

— В гости? Посреди ночи? — Егор покачал головой. — За дурака меня не держи! Что ты там делать собрался?

— Разведывать. Боевая единица ушла на задание и не вернулась. Это, по-твоему, что значит?

— Что?

— Понятия не имею. Вот и собираюсь выяснить. Если нашу диверсантку поймали, допросили и снова против меня какую-то пакость затевают, я хочу узнать об этом раньше, чем из подвала упырь выскочит.

— Упыри из подвалов не выскакивают.

— А кикиморы не перевербовываются, ага.

— Я с тобой! — объявил Егор. — Не надо лошадей седлать. Без них доберёмся.

— И я с вами! — подхватился Захар.

С крыльца за нами завистливо наблюдал Данила. Кажется, он тоже с большим удовольствием отправился бы искать кикимору.

— Ты-то куда! — цыкнул на Захара Егор.

— Дак, кикимору…

— До кикиморы два дня лёту. Это она, тварь потусторонняя, колдовством да по ночи куда угодно шастанёт.

— А вы как же? — не понял Захар.

— Мы — без тебя, — отрезал Егор. — С Владимиром вместе в цитадель перенесёмся, а там недалеко.

— Ты ж можешь Владимира перенести, а потом за мной вернуться! — буркнул Захар. Но, судя по тону, уже и сам понимал, что сморозил чушь.

— Конечно, — кивнул Егор. — Могу. И останусь без сил, даже рану не залечить толком. Мы ж не на пирушку идём, Захарка.

— Ладно, — махнул тот рукой. — Но если что, то мысленно я ведь с вами. Так?

— Кости не получишь, — отрезал я.

Захар надул губы. Но, конечно, больше для проформы.

— Якорь-то тебе где изобразить? — спросил Егор. — Давай сразу основательно сделаем, коли разрешаешь.

Я несколько секунд подумал, потом кивнул:

— Пошли.

Мы пробрались в башню. Плотник на ночь работы свернул. Старая лестница практически перестала существовать, так что подниматься пришлось с выдумкой и обильно матерясь.

На месте огляделись.

— Якорь ставить нужно так, чтобы никто там случайно не очутился, — сказал Егор. — Если перенестись туда, где другой человек стоит, может… всякое произойти.

— А если муха?

— Муха — не страшно.

— То смотря какая…

Помещение было круглым. Где ставить якорь — по сути, без разницы. В результате я просто ткнул пальцем в рандомное место возле стены. Максимально удалённое от того, куда собирался приткнуть будущую кровать.

Телепортироваться с места несения службы прямо в койку — заманчиво, конечно. Только вот службы наша опасна и трудна, всякое бывает. Испачкаться можно, например. Или переместиться — не одному. Если с дамой — отлично, а если, например, с Захаром?

— Давай вот тут, — решил я. — Потом, как всё в порядок приведут, шкаф сюда присобачу. Запирающийся.

Егор хмыкнул, оценив идею. Достал меч. Как только начал