Выскочка, научи меня плохому - Иоланта Палла

Рука снова тянется к телефону. Набираю и жду ответа. Вместо гудков раздается какой-то хруст, и я смотрю на экран. Вызов принят. Прислушиваюсь к звукам на том конце провода и замираю, когда там слышатся голоса и отчетливый звук сирены.

По спине бежит холодок. Поднимаюсь, оставляя на столике деньги за обед и иду к выходу. Не знаю, как получилось. Может, сама нечаянно нажала на отключение, или Макс сбросил. Повторяю попытку, начиная нервничать. Несколько раз сталкиваюсь с людьми, проходящими мимо, извиняюсь и иду на улицу, где прохладный ветер помогает немного прийти в себя.

Не отвечает. Начинаю себя успокаивать, но не получается. Хожу около торгового центра, как заведенная. Волнение дает о себе знать. Неспроста я столкнулась с Орловым. Еще его слова…

Я набираю номер Макса снова и снова. Дрожащие пальцы несколько раз оказываются в ненужном месте на экране мобильного, и я, ругнувшись во весь голос, продолжаю манипуляции с телефоном.

— Смотри, куда прешься!!! — Раздается сбоку, когда я натыкаюсь на кого-то, не в силах оторвать взгляд от заветного номера только вместо ответа длинные гудки.

От недоброго предчувствия неприятно саднит в груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неужели все так плохо?

Продолжаю передвигать ноги, понимая, что с ним что-то произошло.

Ситуация не могла разрешится мирно.

Я ведь сама в этом виновата…

Пока разные мысли мелькают в сознании, телефон в руке начинает вибрировать, и я сразу отвечаю.

— Лик, ты с Максом? — Спрашиваю не своим голосом, ожидая ответа, и, кажется, перестаю дышать.

— Он в больнице. Приезжай, Лиль. — Без эмоций произносит Ангелика, а я проглатываю противную слюну. — Я тоже тут. В городской.

Дальше не слушаю, отключаю вызов и бегу к такси, что стоит неподалеку от торгового центра. Снежинки бьют по лицу, но я не чувствую прежней радости, которая переполняла меня, когда мы с ним гуляли в снегопад.

Почему только в этот миг я осознаю, насколько сильно мне нужен Макс…

Приходится потеснить женщину, которая уже успела открыть дверку.

— Совсем молодежь обнаглела! Я первая подошла! — Завизжала она, но я нагло толкнула ее в сторону, вызвав еще один недовольный и нецензурный возглас.

Сейчас не до приличий.

— В городскую больницу. — Кинула водителю, который нахмурился и пожал плечами.

Ему без разницы, кого везти. Лишь бы заплатили.

Даже секунды считаю, пока машина движется по заснеженным улицам города.

В такие моменты всегда думала о самом худшем, только сейчас жаждала другого.

Я хочу, чтобы с НИМ все было хорошо.

Через пятнадцать минут мы наконец достигаем цели, и я, не забрав сдачу, быстро бегу по ступенькам к входу в городскую больницу, не обращая внимания на любопытные взгляды.

Знаю, что выгляжу не лучшим образом, но это совершенно не волнует.

Главное, узнать, как Макс.

Стоило только свернуть в коридор, как перед глазами возникла странная картинка, от которой мурашки побежали по коже.

Света стояла около Лики и ревела во весь голос.

От этого звука внутри все оборвалось.

Никогда еще не видела ее такой…

— Явилась?! — Закричала она, когда увидела меня.

Я даже шага не успела сделать вперед, а сестра мигом бросилась ко мне с истеричными возгласами.

— Все из-за тебя! Зачем только ты появилась в нашей семье! — Светка начала трясти меня за плечи, а я с ужасом смотрела в ее опухшие и покрасневшие от слез глаза. — Я все теряю по твоей вине! Все!!! И его потеряла… — Уже тише произносит и с воем опускается на пол, пока я медленно перевожу взгляд с сестры на Лику, которая прижимает руку к лицу.

Всего одно отрицательное движение головой, и у меня мир рушится, как карточный домик…

Кажется, что тело перестало быть моим. Словно в замедленной съемке, вижу, как Светка медленно расплывается по полу и лежит с закрытыми глазами. Лика быстро подходит к нам.

— Свет? — Произношу не своим голосом, опускаясь и поднимая ее голову. — Ты меня слышишь?

— Что с ней? — Лика щупает пульс и громко зовет врача, пока мир теряет всякие краски.

Неужели Макса больше нет…

Вокруг суета. Свету приводят в сознание и уводят в один из кабинетов, а я теряюсь в пространстве, потому что слезы перекрывают весь обзор. Чувствую, как плечи накрывают чьи-то руки, и уже не сдерживаюсь. Начинаю тихо глотать слезы, цепляясь за Лику, которая водит ладошками по моей спине.

— Что про… произошло… — Сиплю хриплым голосом, отстраняясь от нее, и тру глаза.

— Парни в аварию попали, — слышу через пелену рассказ Лики, — Макс позвонил, сказал, что они поедут в новое кафе на окраине. Он такой хмурый эти дни был, и я решила приехать. Когда в автобусе проезжала мимо, увидела его машину… и скорую…

— С парнями… — Словно зомби повторила я и посмотрела на нее.

— Да, с Лешей и Степой. — Лика замялась, отводя глаза в сторону. — Сказали, что Леша умер еще до приезда скорой, а Макс и Степа в тяжелом состоянии. Вот мы и ждали, пока…

— Что? — Кислород, будто перекрыли от такой новости. — Ле… Богданов…

Я отвернулась, сгибаясь пополам, и разревелась. Тихо. Не зная, куда себя деть от боли, которая сдавила грудную клетку…

__________

— Повезло твоему парню, — слегка улыбается доктор, прижимая к себе папку с ручкой, а я не мигая, смотрю на его бейдж, буквы на котором расплываются, и если бы не Лика, стоящая рядом со мной и придерживающая за плечи, то я бы давно осела на пол и не поднималась, — в рубашке родился. Не буду заваливать вас медицинской терминологией. Все равно ничего не поймете. — Мужчина поправил очки и провел одной рукой по коротко стриженным волосам. — Сильный удар с область головы. Еще не приходил в себя, но в ближайшие десять часов, думаю очнется. Небольшие ссадины. На этом все. У нас продержим неделю, может дольше, смотря, как пойдет на поправку.

То, что Макс практически не пострадал, меня порадовало, но в остальном новости были плачевными. Хоть мне дали воды с успокоительным, я все еще пребывала в том состоянии, когда тело готово разлететься на куски от боли.

— Что касается остальных, — доктор тяжело вздохнул, поджимая губы, — наши девочки перепутали имена. — Сердце пропустило несколько ударов, и я почувствовала, как глаза снова наполняются слезами, делая картинку перед ними слишком размытой.

Слова мужчины доносились, словно