Его БЕСсердечная - Риша Вольная

Оргазм снова наступал, скручивая тело так, что царапала зеркало ногтями, желая, чтобы под ними оказалась его голая кожа, и стонала от каждого мощного толчка. Выдерживать взгляд Аверина сил больше не было, тем более перед глазами всё плыло, и я их просто закрыла. Почувствовала как его ладони с моих бёдер переместились на пальцы, словно предложил царапать их вместо зеркала. Он немного выпрямил спину и вошёл под другим углом, практически нанизывая меня на себя. Глубоко. Хотя казалось, глубже некуда. Лёгкая боль смешивалась с желанием при каждом новом яростном движении, выводя меня на новую спираль удовольствия. Мне осталось совсем немного до пика, и Герман бросив одну мою ладонь, которые я терзала своими ногтями, шлепнул меня по заднице.

Новый оргазм буквально разорвал меня на части. Гера сбавил темп, продлевая моё удовольствие. Прижал к раковине всей массой, пока я дёргалась и скулила в собственную ладонь.

— Вик, повернись, мне надо ещё немного.

Развернулась, едва не падая, и меня тут же усадили на раковину. Герман, обхватив руками меня размякшую сразу всю, мощно вошёл. Я пискнула от яркой вспышки удовольствия. Ему хватило пары толчков. Хриплый стон Аверина смешался с треском чего-то ломающегося прямо подо мной.

Опомниться не успела, как Герман, не выходя из меня, схватил за плечи и стянул с раковины.

— Аверин, а мы шикарно потрахались, — вырвалось у меня, когда я разглядела, что там, где был его кулак, теперь огромная трещина в мраморе.

— Сам в шоке.

Глава 4

Виктория

Как могла привела себя в порядок. В сторону Аверина старалась по возможности вообще не смотреть.

Не хотелось в наш последний вечер увидеть в глазах мужчины любые отрицательные эмоции. Лучше его традиционный нечитаемый фейс. К нему за столько лет я уже привыкла.

Прошла до стены, где на полу приземлилась моя сумочка. Пора включать режим холодной и деловой леди.

— Филипп, мы выходим. Кейс с договорами у вас? — и, получив короткое «да», продолжила. — Подгоните к чёрному выходу мою машину, — коротко бросила в мобильный.

— Я тебя сам отвезу домой, — сухой голос Германа как скальпель по нервам.

Выровняла дыхание и мимику прежде, чем развернуться к нему.

— А может, я ещё не домой? — лукаво изогнула бровь, как бы предлагая напарнику по сексу вернуться в прежнее русло наших рабочих отношений.

— Не домой в таком виде и после секса в туалете?! — его бровь отзеркалила мою. — Вика, это даже для тебя перебор. Я отвезу.

Он неспешно подхватил мои туфли и развернулся снова ко мне.

— Обуваемся, Бессердечная.

Присел передо мной на корточки, предлагая своё плечо для опоры. Вздохнула, но спорить с Германом, когда он в таком настрое… проще сразу пару бутыльков валерианы залпом.

— Хорошо, Аверин. Сделаю вид, что сегодня я слабая и уставшая женщина, что не смеет оспорить твоё мужское решение.

Снизу от моих обуваемых им ног раздался приглушенный смешок.

— Новая грань Бессердечной? Она открывается только после двукратного оргазма?

— Возможно, Гера. Возможно. Ты только не привыкай. Эффект ну очень временный.

— Не буду.

Не успеешь.

— Спасибо, Герман. Потопали.

Едва переступили порог, перед нами возник Филипп.

Отрицательно качаю головой.

— Кейс. Остальное потом.

Телохранитель отдал требуемое и отошёл в сторону, пропуская нас.

Аверин уложил мою руку на свой локоть. Мы двинулись вперёд.

— Филипп крайне неразговорчив. Он у тебя работает помощником уже больше семи лет, но я едва помню его голос.

Хмыкнула. Помощник — это очень уменьшительно.

— Боже, Герман, ты сам, можно подумать, душа любой компании и хренов "декламист" стихов.

— Мне можно. У меня на случай словесных поносов у клиентов есть ты.

— Вот. Теперь представь, что меня нет. Аверин, пришла пора учиться разговаривать с народом простым языком, а не взглядами сквозь них.

— Вика, ты, кажется, сегодня переутомилась. Такую хрень понесла.

— И семью заведи. Я серьёзно. Хватит прятать свою задницу на печке у любовниц.

Герман смотрел на меня дико и удивлённо, а я …. Мне хотелось помочь ему в последний раз. Он шикарный мужик… надо просто в него вглядеться. Там под толстой шкурой бизона явно что-то есть. Просто именно мне не судьба туда добраться.

— Бессердечная, давай поговорим завтра. Утром. Я тебе позвоню. Мы всё обсудим.

На улице, несмотря на позднее время и начало осени, было безумно тепло и безветренно.

— Нет. Не обсудим. Я завтра улетаю в командировку. Вернусь в понедельник.

Мы почти дошли до машины, когда мой отказ огласил парковку и звонко отскочил от асфальта.

— Вика…

— Герман, я просто хочу, чтобы ты жил полноценно. Без вынужденной кастрации.

Мы оба не торопились сесть в машину. Я никогда не лезла в его личную жизнь, так как и в свою никого не пускала. Но теперь он её часть.

— Но, естественно, решение только за тобой.

Его взгляд рыскал по моему лицу в поисках причины моего необычного поведения.

— Поехали, Виктория.

Что и следовало ожидать. Никогда и ни за что. И на всё своё мнение — этим мы были похожи, но это же самое нас разделяло.

— Поехали.

Аверин несколько раз порывался что-то сказать или спросить, но дальше глубокого вдоха ничего не последовало. У меня же реально не было сил. Хотелось уже остаться одной и переварить сегодняшний вечер.

Оказалось, когда сбылась твоя заветная мечта, после фонтанирующей радости наступает полная апатия. Как если стремиться больше не к чему… со мной такое уже было. Пару раз точно.

Один из этих эпизодов тоже связан с Германом. Наш первый полупоцелуй. Молодые. Дурные. Нетрезвые. Я решила рискнуть, а Аверин, оказалось, даже под градусом текилы умеет держать контроль. Едва наши губы соприкоснулись, он выровнял дистанцию. Извинился, что спутал со своей спутницей. Блондинкой. Конечно, мы же так похожи, как чёрное и белое.

Риск не оправдался, а вместо поцелуя с мужчиной моих грёз я слушала, как он неистово трахал в своём номере ту самую блондинку. Стены между номерами оказались тонкие, как и мои нервы. Пришлось быстро взрослеть и искать новую цель.

Повезло — и цель нашла, и выросла одномоментно.

Вот и сегодня такой шикарный секс и ни одного поцелуя в губы. Может, у Германа пунктик?!

Задумалась. Ведь действительно никогда не видела его, целующимся в губы. Своих спутниц Аверин всегда