Безбашенный - Кира Сорока

Даже привычная ухмылочка на лицо вернулась.

Вкладываю руку в его теперь горячую ладонь. Дан вытягивает меня из салона, пинком закрывает дверь. Шагаем через сад ко входу в дом. Всё, что я могу понять — здесь довольно роскошно. Над территорией явно поработал ландшафтный дизайнер. Сочный мягкий газон, дорожки из декоративного камня, воздушная беседка...

Дан вводит код на панели сигнализации и открывает дверь.

— Прошу, — пропускает меня вперёд.

Неуверенно захожу внутрь. Уговариваю себя не бояться Аверьянова. В основном он мил со мной. Неагрессивен. И ещё пару часов назад так нежно обнимал при своих друзьях... И готов был драться из-за меня с теми спортсменами.

Щёлкает выключатель, загорается свет. Я с восторгом осматриваю роскошную гостиную. Дорогая кожаная мебель. Огромная плазма на стене. Стены светлые, полы тёмные, потолки как зеркало. Дальняя стена — сплошное панорамное окно. За ней задний двор.

Я никогда не была в таких домах. Не избалована я роскошью.

Даниил кладёт мой рюкзак на диван.

— Ты пока осмотрись, а я наведаюсь в холодильник. Будет грустно, если нам нечего будет есть.

Уходит. Обнимаю себя за плечи и смотрю ему вслед.

Зачем я сюда приехала? Чего конкретно захочет от меня Аверьянов?

Он возвращается с коробкой конфет, бутылкой шампанского и двумя бокалами.

— Глюкозка и пузырики. Ммм… — демонстрирует мне свою добычу. — Пойдём, — манит за собой.

Иду на ватных ногах. Мы проходим сквозь стеклянные двери и попадаем к бассейну. Дан включает свет, и вода в нём начинает мерцать и переливаться, подсвечиваясь со дна.

— Садись, — подводит меня к шезлонгу.

Ставит на столик шампанское и бокалы. Конфеты вручает мне.

— Распаковывай пока, я пошёл за пледом.

Вновь исчезает в доме.

Сосредотачиваюсь на коробке. Кое-как снимаю с неё плёнку. На упаковке ни одного слова по-русски. Подняв крышку, разглядываю конфеты. От них так приятно пахнет горьким шоколадом...

Внезапно чувствую пристальный взгляд на себе и поворачиваюсь. Дан стоит в дверях, прижимая к себе мягкий сверток, и пристально смотрит.

— Ты очень хорошо вписываешься в этот интерьер, Лиз, — говорит он. — А вот твоя хрущёвка тебе не идёт.

Разочарованно качаю головой.

— Дело не в том, где ты живёшь…

— Думаешь? Ну а я вот доволен, что живу в достаточно комфортных условиях.

Бодрым шагом Дан подходит ко мне. Кладёт плед на шезлонг за мою спину. С хлопком открывает бутылку и разливает игристую жидкость по бокалам. Один вручает мне, хоть я и пытаюсь отказаться.

— Подвинься, крошка.

Но он не сдвигает меня, а приподнимает. Разваливается на шезлонге, сажает к себе на колени, укладывает на свою грудь спиной... Лишь чудом мне удаётся не разлить шампанское на свою форму.

Укутывает нас пледом. И плевать ему, что я сопротивляюсь и пытаюсь встать. Силы у нас неравные.

— А мой родной брат тоже в роскоши вырос, представляешь? — продолжает он беззаботным тоном. — Правда, его растила одна мать. А отец ненавидел. Не повезло бедолаге.

Перестаю вырываться и замираю. Мне так хочется узнать их историю. А больше всего хочется заглянуть Дану в душу и понять, что он думает обо всём этом.

Но пока я слышу только иронию. Не понимаю его...

— За меня, моего брата и тебя! — подносит бокал к моему.

Мы чокаемся. Неуверенно делаю глоток. Пузырьки щекочут кончик языка. Напиток сладкий и вкусный. Как лимонад.

— Первый — всегда до дна, — надавливает на ножку бокала пальцами.

С трудом выпиваю и ставлю бокал на столик. Мне в рот тут же всовывается конфета. Раскусываю — внутри крупный орех.

Мм… Очень вкусно. И приятно кружит голову. А в груди так непривычно горячо…

— Ты расскажешь, как у вас там прошло?

Повернув голову, пытаюсь посмотреть Дану в глаза. Он втыкается губами в мою щёку. Ведёт носом по скуле.

— Не хочу говорить, — шепчет завораживающим голосом. — Тебя хочу, Лиз... Десять процентов моего неадеквата — это ты и наши недостаточно близкие отношения. Хочу ближе, теснее. Хочу больше. Хочу тебя всю.

Его руки скользят под мою футболку. Губы устремляются к моим губам.

Отворачиваюсь в попытке увернуться от поцелуя. Но рука Дана резко выныривает из-под футболки и, надавив на щёку, поворачивает лицо обратно.

Он впивается в мой рот своим, нетерпеливым и жадным.

Мне кажется, я одновременно и горю, и таю в его руках, теряя силы для сопротивления.

— Нет, подожди! — наконец мне удаётся разорвать поцелуй.

Сползаю ниже. Обхватив за талию, Дан подтягивает меня обратно. Под моей пятой точкой — его твёрдость. И я невольно ёрзаю прямо на ней, пока пытаюсь вырваться.

Дан снова ловит мои губы и шипит прямо в рот:

— Ооох, ты ж... Чёрт!.. Ммм, хочу!.. Блин...

Нежно покусывает верхнюю губу, потом нижнюю. Лихорадочно гладит руками всё моё тело, задевая интимные места.

«Надо как-то его остановить!» — проносится в уже поплывшем сознании.

Сердце частит. И дышу я так, словно пробежала спринтерскую дистанцию.

Как это остановить?

Господи... Как?!

Внезапно сама игриво кусаю его в ответ.

— Лиза, блин! — взрывается он.

Перехватывает за горло, жёстко впивается в мой рот. Проникает в него языком. Гортанно рычит.

Я сейчас потеряю сознание...

Может... и не надо останавливать его? Мне ведь восемнадцать уже. Зачем носиться с этой невинностью? Дан — не самый худший вариант для её потери.

Он нравится мне. Очень...

Ох, слышала бы сейчас мои мысли Вера. Наверняка по голове мне настучала бы.

— Сладкая девочка... — шепчет парень между поцелуями. — Моя хорошая сладкая девочка...

Поглаживая по щеке одной рукой, второй задирает юбку.

Нет-нет-нет... Это уже перебор!

— Дан! Хватит! — дёргаюсь я на нём.

— Ладно... я понял, — тяжело вздыхает. — Хотя нет, не совсем.

Роняет голову на шезлонг. Пару раз шмякается об него затылком. Его грудь часто поднимается и опускается. И я вместе с ней.

— Лиз, мне сколько ещё морозиться, если что? Я готов подождать. Но хотелось бы знать, сколько, — иронично усмехается Аверьянов.

Вновь передо мной какой-то новый Дан. Борзый нахал.

— Долго, — отрезаю я. — Очень долго. И, скорее всего, ты не дождёшься.

Отбиваюсь от наглых рук, выбираюсь из-под пледа и вскакиваю.

— Ну что ты какой хам, а?

— Не знаю...

Подрывается за мной. Ловит за талию и притягивает к себе.

— Не знаю, что на меня нашло, — шепчет, уткнувшись в мою макушку носом. — Я же король пикапа, Лиз. А с тобой эту функцию отключил. А без неё у меня не выходит тебя соблазнить. Не соблазняешься ты на меня. А я так