В одном чёрном-чёрном сборнике… - Герман Михайлович Шендеров

– Да. Мы же прошли уже твой дом. Иди. – Антонио не особо думал о том, как будет по темноте добираться обратно его одноклассник с летающей штукой позади. – Я почти дошел.

Он просто хотел избавиться от проблемы. А Радий на сегодняшний день – ходячая проблема. Впрочем, он всегда проблема.

– Л-ладно, – ступор от говорливости Антонио отступил, и мальчишка лучезарно ему улыбнулся. – Что ж. До завтра тогда, Антон!

– Угу.

Радий весело ему помахал рукой и развернулся, убегая обратно по той же дороге домой. Голова хихикнула и поспешила за ним, на радость Антонио. Главное, что его оставили в покое. Он привык к странным существам, но те все еще напрягали его, если вели себя заинтересованно по отношению к настоящим живым людям.

Психологический центр встретил его уставшей девушкой на ресепшене, которой он назвал свое имя. Та что-то долго набирала, стуча наращенными коготками по клавиатуре, а после пригласила мальчика пройти за ней в кабинет, где его уже ждала тетенька в белом халате. Та привычно сидела за белым столом, в котором могли отражаться люди. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а на глазах красовались строгие прямоугольные очки.

– Здравствуй, Антонио. Как добрался? Твоя мама передала мне, что сегодня ты дойдешь сам.

– Здравствуйте. Все хорошо, – Антонио беззаботно скинул портфель на стул и принялся рыться в нем. – Я принес вам новые рисунки.

– Надо же. Давай взглянем, – тетенька приняла протянутые и немного помятые изображения, наспех нарисованные красным и черным маркером.

Антонио всегда рисовал в этой цветовой гамме, потому что любил такое сочетание. Ему нравился черный, который делал силуэт более выразительным. И ему нравился красный, благодаря которому можно было сделать акцент на глазах или пасти. Или крови. Смотря что он рисовал.

Она всегда изучала искусство Антонио с серьезным лицом строгого судьи. Ее брови сползали вниз к переносице, от чего она старела на глазах и покрывалась мелкими морщинками. Губы сжимались в тонкую линию, а взгляд метался по всему рисунку, анализируя. И каждый такой раз мальчик нервничал, будто находился на серьезном прослушивании, а жюри не могло прийти к единогласному мнению. Но всегда этот процесс заканчивался шумным вздохом, спокойствием и смирением со стороны тети. Еще бы она не признала в Антонио талант! Мальчик сиял, когда его работы возвращались к нему в руки с теплым взглядом голубых глаз. И чем-то еще, более глубоким и непонятным для детского понимания.

Этот раз не стал исключением:

– Хорошо, Антонио.

Мальчик немного улыбнулся, в душе надеясь однажды получить от нее оценку «отлично». Он нарисует ей самый лучший рисунок с самым жутким существом, которого встретит. Обязательно. Возможно, для этого ему придется поднапрячься и зайти за ту дверь во сне. Но ее одобрение однозначно того стоило.

– А теперь садись. – Когда Антонио сел, она продолжила: – Расскажи мне о каждом рисунке.

Мальчик слегка поерзал, но честно ответил:

– Я их сегодня увидел. Этот скелет завис над моей одноклассницей. А эти дети сегодня снова шли в школу с нами. Эта кошка была на машине отца. Вот это… Эта голова сегодня, э, смотрела из-за кустов на школу.

Антонио немного запнулся на последнем изображении. Тетенька в белом халате это не проигнорировала.

– Расскажи поподробнее про голову. Почему она улыбается?

– Не знаю, – мальчик не хотел рассказывать о ней, потому что, по правде говоря, она немного его напугала своим преследованием. – Может, у нее хорошее настроение?

– Может быть. Что еще делала эта голова? Просто смотрела? Почему она так тебе запомнилась?

Тетя дала Антонио время обдумать вопросы. Пока он усиленно анализировал свое творчество и свои воспоминания, тетенька в белом халате достала ручку и начала писать что-то на чистом листе.

Антонио не знал, как ответить, чтобы и она осталась довольна, и ему не пришлось проговаривать правду, просто потому, что правду он не знал, не был уверен в ней.

– Она просто смотрела и иногда смеялась. Она выглядела странно, потому я и обратил на нее внимание.

Тетя перестала писать. Она кивнула, достала из груды макулатуры листок с бланком.

– Заполни, пожалуйста, этот тест. Посмотрим, насколько изменилось твое восприятие.

Антонио кивнул и честно принялся заполнять предложенный ему тест. Вопросы были те же, что и всегда. Он отвечал на них предельно честно, пока не наткнулся на вопрос «ваша тревожность». Он колебался, но в итоге ответил «хорошо, без тревожности». По правде он ощущал тревогу после встречи с головой. Но это было не важно, ведь голова заинтересовалась не им, а Радием. Ему нечего было бояться.

Они просидели оставшееся время, беседуя. Тетенька в белом халате задавала свои скучные вопросы по поводу его состояния, а он отвечал. Когда на часах было 19:40, их сеанс подошел к концу. Тетя поднялась, чтобы проводить мальчика к выходу и передать его приехавшему за ним отцу.

Когда неловкая встреча тети и отца закончилась и Антонио уселся на заднее сиденье машины, игнорируя шипение все той же уродливой кошки на их крыше, отец поспешил сесть следом. Завел двигатель и отвез их домой. Но по пути строго отчитал молчавшего и смотревшего в окно мальчика за то, что тот не брал трубку, когда мама звонила ему.

Антонио старался не замечать отца.

Вечер в компании взволнованной мамы и недовольного отца прошел гладко. Никто ни на кого не кричал. Все поели и разбрелись по своим делам. Мама пошла мыть посуду. Отец лег смотреть скучный футбол в зале. Антонио устал, а потому поспешил в комнату. Приведя вечерние процедуры по типу чистки зубов и принятия ванны, мальчик улегся на мягкую кровать, с нетерпением проваливаясь в сон. Он жаждал поскорее успокоить нервы и страхи посредством привычного наказания незнакомых ему людей. Пускай хоть кому-то будет страшней, чем ему. Пускай хоть кто-то почувствует те же боль и одиночество, что он ощущает, запертый в мире среди невидимых монстров. Пускай он сам на время окажется в обличье монстра. Потому что только так страх пропадал.

Во сне он шел по бескрайнему пляжу. Светило солнце, птицы каркали над головой. В воздухе висели здания. И из окон этих зданий падали люди. Они кричали, но быстро затыкались, когда сталкивались с плотным слоем воды и тонули, без возможности всплыть и вдохнуть воздуха.

Антонио наблюдал за ними с равнодушным интересом, стоя босыми ногами на теплом приятном песке. Он никогда не был на море. Родители не возили его и не ездили сами. Им это было не нужно. А то, что было нужно Антонио… Ну, об этом никто никогда не спрашивал.

Когда цирк из кричащих людей, падающих с небес, ему надоел,