Феодал - Илья Рэд

Когда я встал из-за стола, Кошевой с Ермолаем подскочили ко мне, остальные лесорубы рангов «D» и «C» поспешили уйти восвояси.

— Следуйте за мной, — мы выбрались на улицу и облюбовали безлюдный задний дворик, чтобы никто не грел уши. — Говори.

— Мы согласны на двести, только подвох чую, ваше благородие.

— Правильно чуешь, — ответил я ему после того, как отлил на забор. — Первое время придëтся побыть грузчиками.

— На вратах, что ли?

— Ага, испугался? — хмыкнул я.

Лесорубы переглянулись.

— А мы не из пужливых, раз надо туши потаскать, будем таскать, что поделать.

Я объяснил им про сроки и в целом про своë баронство, про предстоящий фронт работ в феоде и многое другое. Мы хорошо поговорили. Я думал, меня поднимут на смех и уйдут, но нет, эти двое крепко ухватились за возможность зажить по-новому. А когда я намекнул про свободные места бригадиров, это их окончательно покорило.

— До завтра, — попрощался я и проводил взглядом отдаляющиеся в темноте спины. — Что думаешь, Нобу?

— Выглядят надëжными.

— Вот и проверим их, — я хлопнул по плечу японца и мы отправились спать.

Вытащив яйцо, я положил его подле себя и довольно долго всматривался при лунном свете. Внутри ничего не ощущалось, только стало чуточку теплее. Из меня такой себе высиживатель виверн — я даже не знал, как о нём заботиться, чтобы вылупился детёныш.

«Лишь бы не мёртвым родился», — сказал я себе и провалился в сон.

Утром ни свет ни заря мы позавтракали и встретились с новыми попутчиками у окошка регистрации смотрителя храма.

— Две телеги достали, как вы и просили, ваше благородие, — отрапортовал Митька Кошевой, Ермолай просто кивнул. — Хушь лошадь запрягай, хушь человека — без разницы.

— Лошадей выдадим вам, главное не зевайте и работайте шустро.

Мой скакун Адулай и конь Нобуёси потащили телеги в объезд по дорожке без ступенек. Окольным путём их подвели к нужным нам вратам и оставили дожидаться.

— Ну как ты, боец? — спросил я отдохнувшего Мефодия, когда зашёл в лазарет.

Тот встал и пристыженно опустил голову.

— Я тут собрал вещи, Владимир Денисович, спасибо это, что дали шанс, я, пожалуй, пойду…

— Брось ты, — отмахнулся я, — сядь, поговорим.

Берсерк был во всеоружии, зная, что мы планировали работать каждый день. Хоть и полагал, что выгонят, но всё равно приготовился.

— Прав был его сиятельство, казнить меня прям там, и дело с концом. Это ж надо, руку поднял на графского сына, дурак, — он ударил себя кулаком в лоб.

— Так ты всё помнишь? — удивился я.

— До последней секунды, но это не я, понимаете, Владимир Денисович, это всё бесы некромантские во мне, порченный я. Лучше бы так и сгинул там…

— Чепухи мне тут не городи, — строго прервал я Мефодия. — У тебя жена и ребёнок, куда ты там помирать собрался? Лучше скажи, что это за штуки такие интересные у тебя на руках и ногах, — я указал пальцем на железные ободки, служившие, очевидно, не просто украшением.

Мефодий покрутил браслет, показывая его конструкцию со спрятанным замком.

— Это кузнец мне помог, — насупился он, — чтобы справляться со мной когда ну… Понимаете, в общем. Утяжелители это, на десять кило, — закончил он.

— То есть ты лишних сорок килограмм на себе таскаешь? — я переглянулся с Нобу и не мог поверить своим ушам.

— Десять — это с вами, в кузне по двадцать было. Я попросил снять половину.

Да, браслеты в обезумевшем состоянии сложно скинуть, голова не соображает, ярость застилает глаза. Утяжелители значительно сдерживали силу Мефодия.

«То есть, та его форма типа ослабленная⁈»

Сюрприз за сюрпризом, однако. С виду мужчина — добряк добряком, но вот в бешенстве…

— И часто у тебя такие приступы? — поинтересовался я.

— Раз или два в месяц. Раньше было больше, — добавил он. — Срывался каждый второй день. Ослабевает потихоньку проклятье, но лучше я подальше от жены, а то ненароком дитё прибью. Вы, если что, не жалейте меня…

— Опять двадцать пять, заладил. Ты кончай про смерть трындеть, — стукнул я его по ноге. — Никто тебя выгонять не будет, а если что заразу эту опять прижгу, понял?

— Ловко вы его в тот раз, — почесал голову Мефодий. — Меч у вас особенный, сколько помню, никогда так не было. И резали, и насквозь кололи, и кости ломали, даже сердце протыкали… Всё, как на собаке заживало, пока эта дурость во мне. А тут просто царапина, а больно, — он невольно коснулся лба в том месте, куда попал клинок Аластора.

— Не такое ещë увидишь, — улыбнулся я и встал. — Хватит рассиживаться, сегодня работы много.

Несмотря на последние успехи, расслабляться и почивать на лаврах я не собирался. Тяжба с отцом и будущая стройка отнимет много сил, и там уже не разорвёшься на две части: либо одно, либо другое. Пока у меня мало преданных людей, надежда только на себя.

Я выбрал зелёный мирок под номером «46». Нас опять встретило поселение так называемых «заблудших душ». Теперь я имел полную картину из кого тут строилось общество.

Игнат в чём-то был прав — часть жителей, действительно, бывшие витязи. Кто-то не успевал во врата и, чтобы не тратить хронолит, через трое суток их закрывали. Всякое бывает в экспедициях: заблудишься или тяжело ранят.

Поисковые отряды, конечно, ищут таких несчастных, но не всегда находят, и тогда принимается решение отключить личный портал. Так и становились вечными поселенцами.

Был и другой вариант, когда государство предлагало кусок земли или даже целый дом после выслуги лет. Для тех, кто не смог скопить достаточное количество денег под старость — это неплохой выбор. Еда, товары, развлечения — всё регулярно завозилось, почему бы не жить?

Другая часть колонистов, как я и говорил — это преступники, согласившиеся на добровольное поселение, но в правах они были ниже витязей и возможностей у них меньше. Однако никто не мешал им уйти оттуда — двери, что называется, открыты.

Были и случайно оставшиеся, банкроты, должники, обманом затащенные женщины, различные рабы и просто «лишние» люди, которых накладно убивать. Например, какой-то феодал посчитал нужным спихнуть голодные рты, либо всех нелояльных, бунтовщиков, бандитов и прочих