Я тебе изменил. Прости - Инна Инфинити

ней стало невозможно общаться. Я приезжаю навестить маму, а у нее всюду стоят его фотографии. Как-то раз она была у меня и ужаснулась, почему нет ни одной фотографии папы. Я сказала, что его фото мне на фиг не сдались, и мы поругались. Она неделю не поднимала трубку на мои звонки. Все мои попытки донести до нее, что он просто тупо использовал ее как любовницу и не собирался разводиться с твоей мамой — как об стенку горох. Мне интересно, все любовницы такие наивные или только моя мама?

— Я думаю, тебе нужно перестать спорить с ней на эту тему.

— Я перестала. Сейчас я молча ее слушаю и ничего не говорю. Но, понимаешь, чем дальше, тем хуже. Если это не старческий маразм, то я не знаю, что. Хотя ей и шестидесяти еще нет. К ней сосед по даче клинья подбивает. Нормальный приличный мужчина, вдовец. Она его в упор не видит, все на фотографии отца молится и лелеет мысль, что если бы он не умер, то обязательно бы ушел от твоей мамы к ней. Ладно, давай сменим тему, а то я не могу. Как у тебя дела? Как Вера? Майя? Я сейчас встретила ее в коридоре.

— Кого? Майю?

— Да, мы поздоровались, перекинулись парой фраз, и она зашла в айти-отдел.

— Зачем Майя пошла в айти-отдел? — искренне изумляюсь.

— Не знаю, она не сказала.

Странно. Смотрю на часы. Время близится к трем. Уроки в школе закончились. Бывает, дочка приезжает к нам на работу. Очень-очень редко и всегда по какому-то делу. Но в таком случае она сидит или у Веры в кабинете, или у меня. Чаще у меня, потому что Вера делит кабинет со своими сотрудниками. Но айти-отдел? Зачем он ей? При этом со мной до пятницы разговаривать отказывается.

Подхожу к рабочему столу, поднимаю телефонную трубку и набираю короткий номер начальника айти-службы.

— Алло, Давид.

— Привет. Моя дочка сейчас у вас?

— Да, она зашла к Тимуру. О чем-то говорят. Передать ей трубку?

Медлю пару секунд.

— Нет, не надо. Пока. — Кладу трубку на место.

Кажется, на корпоративе по случаю дня рождения компании Вера говорила, что Майя хочет поехать учиться в США и расспрашивает об этом Тимура. Что ж, я не против, если Майя всерьез соберется ехать за границу. Вот только ее интерес к Тимуру все равно кажется немного странным.

Набираю номер отдела кадров.

— Да, Давид Сергеевич, — поднимает трубку начальница. — Слушаю.

— Какое семейное положение у Тимура?

— У Тимура? Я не знаю. Могу посмотреть в его личном деле.

— Посмотрите.

— Сейчас, секундочку, — на том конце провода раздается клацание мышки и звуки клавиатуры. — Так, Тимур Шахов, семейное положение: не женат, есть ребенок.

— Не женат — в смысле разведен?

— Не знаю, он указал в анкете просто «не женат». Могу уточнить у него.

— Ладно, не надо. Спасибо.

— Что-нибудь еще, Давид Сергеевич?

— А сколько ему лет? — спрашиваю вдогонку.

— Двадцать восемь.

Для Майи слишком много.

— Спасибо, — кладу трубку.

Оба моих телефонных разговора Марго наблюдала с огромным любопытством.

— Что-то не так, братишка?

Возвращаюсь в кресло.

— Кажется, у моей дочки появился интерес к одному из сотрудников айти-отдела.

— И что, он не проходит твой отцовский фейс-контроль?

Задумываюсь.

— Я еще не решил.

Тимур, безусловно, лучший в своей области. Я приложил огромные усилия, чтобы заполучить его в компанию. Впервые я увидел Тимура два года назад, когда мы с Верой ездили в гости к Арбатовым в США. Это было небольшое камерное мероприятие, на котором собрались лучшие специалисты Кремниевой долины. Половина из них были русскими. Вера тогда осталась дома с Милой, а мы с Сергеем пошли на это мероприятие. Я сразу понял, что Тимур тот, кто мне нужен. Но тогда было невозможно уговорить его на переезд в Россию. Потом он сам решил вернуться на Родину, но еще выбирал между нами и нашими конкурентами. Мне пришлось выложить Тимуру почти свою зарплату, чтобы он согласился прийти к нам.

— А моей первой любовью был преподаватель в университете, — мечтательно вспоминает Рита. — Правда, мою любовь как рукой сняло, когда я узнала, что помимо меня он клеит еще несколько моих однокурсниц. И кстати, он был женат, но скрывал это и не носил кольцо.

Я быстро отвлекаюсь от мыслей о Тимуре на рассказ сестры.

— И что было дальше?

— Я накатала на него заяву в приемную ректора. Его уволили.

Смеюсь.

— Узнаю твой боевой дух.

— У меня психологическая травма из детства, поэтому я никогда не буду чьей-то любовницей и если узнаю, что Миша мне изменяет, разведусь с ним моментально.

Мое хорошее настроение резко как рукой снимает. Рита уже лет десять замужем. У них с Мишей семилетняя дочь. Я не знаю подробностей их семейной жизни, но вроде бы все хорошо. Несколько раз Рита заикалась о желании родить второго ребенка.

— А если он изменит тебе один раз случайно? — и настороженно выжидаю ответ.

— Случайно — это как? — удивленно выгибает бровь. — Ехал в поезде, упал с верхней полки на девушку и оказался в ней?

— Нет, ну, допустим, выпил лишнего, не соображал...

— Я даже слышать не хочу эти глупые отговорки, — выставляет ладонь вперед, давая знак, чтобы я замолчал.

— Ну хорошо. А если Миша будет искренне раскаиваться? Просить прощения? Жалеть об измене? Посыпать голову пеплом?

Маргарита демонстративно зевает.

— Да-да-да. Я случайно, я не хотел, это ничего не значило, я только тебя люблю, — кривляет тон.

— Ну... Да.

Кивает с ироничным видом.

— Заводик по производству лапши на уши.

— Нет, я серьезно. Ну представь, так вышло, что Миша тебе изменил, а после сильно пожалел об этом. Неужели не простишь? Вы ведь столько лет женаты, у вас семья, ребенок, дом, уют. Разрушишь это все из-за одной ошибки Миши?

Рита внимательно приглядывается ко мне. Щурит глаза. Конечно, догадалась, что я неспроста спрашиваю.

— Только не говори, пожалуйста, что в тебе взыграли гены нашего папашки и ты изменил Вере.

Я бы хотел соврать, что нет, что я интересуюсь чисто из любопытства. Но молчу. И по моему затянувшемуся молчанию Рита все понимает.

— Ууууу, — разочарованно тянет. — Я была о тебе