Петербург. Тени прошлого - Катриона Келли

3.1. Кантемировская площадь, Выборгская сторона, 1931. Обратите внимание на соседство деревянных домов и новостроек. Фотограф не указан. ЦГАКФФД СПб

С конца 1950-х сохранялся все тот же принцип превращения окраин в образец для устройства центра. Гостиница «Советская» на Фонтанке, дом Лениздата на набережной той же реки и новый дом для городской администрации на Петровской набережной были построены в том же лапидарном стиле, что и дома на проспектах в новых районах[450]. Модно было подчеркивать контраст между новым зданием и соседствующими с ним «старичками». Станция метро «Василеостровская» (1967) представляла собой коробку из стали и стекла, слегка отодвинутую от «красной линии» застройки Среднего проспекта, резко контрастировавшую с жилыми кварталами конца XIX века по сторонам. На стадии планирования архитектор Я. Д. Болотин объяснял, чем хорош его проект:

3.2. Квартал новостроек на Выборгской стороне, 1957. Фото Н. К. Егорова. ЦГАКФФД СПб

Я это место прекрасно знаю с 1936 года. Весь Васильевский остров, Средний, Малый, Большой проспекты с совершенно четкой сетью улиц. И хорошо, [слово «хорошо» вставлено] когда вдруг в одном месте появится такое здание, здание уже другого характера, возникающее из старой застройки. И именно поэтому эту часть надо решать более характерно, более по-современному <…> именно такое решение, построенное на контрасте современного остекленного здания, которое находится не на красной линии, а в глубине, и не нарушает системы Среднего проспекта и 7-й линии, с нашей точки зрения, это решение правомочно[451].

Аргументация Болотина (в отличие от построенного им наземного вестибюля станции) представляла собой замкнутый круг: конструкция должна была быть «характерной», потому что место требовало «характерного» здания (подразумевалось, что Васильевский по «современности» опережал свое время). Градостроители 1960-1970-х годов принципиально не проводили исторического различия между «Петербургом» и «Ленинградом». Город был единым целым, на что намекало и парадоксальное ходячее выражение, применявшееся, когда речь шла о новых зданиях: несмотря на выраженно техногенный характер (стекло, бетон и сталь), они должны были «органически вписываться» в окружающую их среду[452]. Единообразие было принято подчеркивать с помощью цвета: если главные архитектурные достопримечательности города демонстрировали свою уникальность и тем, что были выкрашены в бирюзовый, голубой или розовый цвета, оттенки которых с 1920-х годов тщательно восстанавливались по соскобам краски, «второстепенные» здания, как правило, красили в два оттенка серого – мышиный и свинцовый, как у набухших дождем туч[453].

Однако к концу 1960-х такое однообразие начало вызывать недовольство. В 1970 году автор статьи в архитектурном журнале при обсуждении двух показательных районов новостроек прямо заявил: «Скучно в Купчине. Скучно на Правом берегу Невы». Дискуссия, в которой участвовал этот автор, была посвящена вопросу, насколько достойны такие районы считаться частью «Ленинграда» (это название тогда применялось к историческому городу). Выводы из обсуждения в целом оказались неутешительными[454].

3.3. Новый квартал на проспекте Мориса Тореза, Выборгская сторона, начало 1970-х. Воспроизводится по изданию «Очерки современного советского искусства», 1975

И действительно, если пройтись по Малому проспекту Васильевского острова, ненавязчивый модерн начала XX века, характерный для застройки линий, и гигантские массивы проспекта КИМа выглядят как разлом тектонических плит. Линии метро разбегаются от Невского, выходя из-под земли в ущелья из серого бетона, похожие на наросты базальта после извержения вулкана. Но у местных жителей есть способы освоить «бесприютное урбанистическое царство», и вовсе не обязательно они смотрят на место, где живут, с точки зрения простого контраста между старым и новым. «Маленькие города, которые объединяются в Невском проспекте», как определила свое ощущение мегаполиса одна информантка[455].

Здесь я могу опираться и на свой личный опыт. Район, где я поселилась в 2005 году, типичен в своей двойственности: это и «центр» и «не центр». На его южной оконечности находится набережная Невы, в северной части пролегают ключевые магистрали – Большой Сампсониевский и Лесной проспекты, у каждого из которых свой особый тип застройки (смесь дореволюционных жилых домов и образцовых новостроек советского периода – 1940-х – начала 1950-х на Большом Сампсониевском и 1930-х на Лесном). Выделяются на общем архитектурном фоне с одной стороны уродливая громада гостиницы «Санкт-Петербург» (бывшая гостиница «Ленинград») с пристроенным к ней бизнес-центром, с другой – строгие фасады Военно-медицинской академии, выстроенные в неоклассическом стиле и выкрашенные в уставной желтый цвет: они тянутся от реки к Финляндскому вокзалу.

Хотя это место не входит в так называемый исторический центр (за исключением Военно-медицинской академии, старейшего вуза города), исторического здесь предостаточно. Район всегда был своего рода пограничной зоной между официальным Санкт-Петербургом и старой Выборгской стороной с ее садами и огородами, где выращивали фрукты и овощи на продажу, с деревянными домиками, описанными в романе И. А. Гончарова «Обломов». К концу XX века район превратился в «нейтральную полосу», разделявшую военную и промышленную жизнь города. После наступления эпохи «дикого капитализма» добавился еще и третий фактор – набережные начали превращаться в деловой центр города.

К 2000-м годам треугольник жилой застройки между рекой и Большим Сампсониевским проспектом, очерченный с третьей стороны Финляндским проспектом (длина этой улицы примерно 100 м, а ее название незнакомо большинству жителей города, да и на картах ее часто вообще не отмечают), образовал небольшое, изменчивое, социально неоднородное пространство, где коммунальные квартиры соседствуют с реконструированными домами XIX века, зданиями позднесталинской постройки для «рабочей аристократии» и слегка обветшавшим, но сохранившим свою респектабельность кварталом кооперативного жилья брежневских времен.

3.4. Проспект Карла Маркса (ныне – Большой Сампсониевский), 1957. Фото Н. К. Егорова. ЦГАКФФД СПб

В первое время после переезда это место казалось мне жутковатым после Кузнечного рынка, кафешек и фирменных магазинов на Пяти углах, где я жила прежде. Но вскоре я ощутила его своеобразное обаяние: краснокирпичные заводские корпуса отражались в водах Невы – то серебристых, то дымчато-серых, а то и покрытых потрескавшимся льдом; опереточные курсанты в щеголеватых темных шинелях стройными рядами выходили счищать снег с тротуаров; звуки сигнальной трубы соперничали с гудками застрявших в пробке автомобилей. Попытки переселить Военно-медицинскую академию сошли на нет благодаря протестам (остановил процесс президент Путин, ни больше ни меньше). Живя в этом уголке, я поняла, как «район» может быть, по сути, невидимым для тех,