Кто на папочку? - Фора Клевер

— Но я же все это не съем!

— Значит, понадкусываешь, — хохотнул Марков и взял меня за руку. — Я хочу… Карин, я хочу дать тебе все, что смогу, — его лицо в миг приобрело серьезный вид, а в глазах плескалась такая нежность, что я совсем растерялась.

Наверное, не услышь я разговора в машине, подумала бы, что это все игра, но теперь чувствовала искреннее отношение мужчины. Он медленно, но верно стал неотъемлемой частью моей жизни. Марков всегда был рядом, и если поначалу его присутствие напрягало, то сейчас, наоборот, становилось страшно от мысли, что он исчезнет.

— Эй, ты чего? — забеспокоился он и вытер большим пальцем слезу, скользящую по моей щеке. — Я тебя обидел чем-то?

— Нет-нет, — мотнула головой. — Прости. Просто…

— Ты можешь сказать мне все. Карин, я не телепат. Хочу, чтобы ты доверяла мне.

— Я…

— Подожди, — Марков взял меня за руки и сжал, явно нервничая. — Я знаю, что облажался. Наговорил тебе черт знает что, да и заносит меня частенько. Да, я не идеален, но… Для тебя, для вас с дочерью я постараюсь измениться. Я уже стараюсь.

— Я вижу, Дим. И ценю это. Если честно, я даже не думала, что ты можешь быть…таким. Но я боюсь, — призналась честно.

Не знаю, почему, но с Марковым чувствовала себя свободно. Могла рассказать ему обо всех своих переживаниях. В какой момент пришло доверие к нему? Понятия не имею. Может быть тогда, в магазине, когда он помчался покупать красивое платье для дочери, или сработало его постоянное присутствие рядом, или готовность бросить все свои дела и примчаться, если мне что-то нужно.

— Боишься чего?

На этот вопрос ответить было сложно. Что я могу сказать? Что боюсь момента, когда игра в семью станет для Димы скучной и неинтересной? Или того, что рано или поздно его любвеобильная натура возьмет верх, и Дима пустится во все тяжкие? Разве я имею право обвинять человека в таких вещах заранее? Ведь этого может и не произойти. Но как же страшно! Да, я ему доверяю, но от этого паника захлестывает еще сильнее. Один раз уже доверилась. Десять лет жила только мужчиной, слепо следуя за ним, а закончилось все разбитым сердцем и невыносимой болью. Хуже всего понимать, что рубеж уже пройден и пути назад нет. Когда ты осознаешь, что впустил другого человека в душу, даже не заметив этого.

— Я не брошу вас, слышишь? Этого не произойдет. Вы — моя семья, я всегда буду рядом, — отчаянно зашептал Дима, словно почувствовал мое состояние. Может, мне показалось, но в его взгляде промелькнул неподдельный страх. — Ты же этого боишься, верно?

— Дим…

— Молчи. Просто молчи, Карин. Я понимаю, что сам виноват в этом. Вел себя, как идиот поначалу. И я благодарен, что ты даешь мне шанс. Я его не упущу. Ты не пожалеешь, — мужчина пересел ближе ко мне и, обняв, поцеловал в макушку. — Не отпущу тебя. Хоть что делай, но ты моя. Никому не отдам.

От Димы такие слова слышать было непривычно. Это совсем не вязалось с его изначальным образом. Да что там, я с каждым днем узнавала этого мужчину с разных сторон и поражалась его многогранности.

— И чего смеешься? Я серьезно говорю. А будешь сопротивляться, прикую к батарее, — насмешливо протянул Марков. — Ты на всю жизнь попала, крошка. Я, похоже, однолюб.

— Ты однолюб? — прыснула от такого сравнения.

— А что ты удивляешься? Я до этого никогда не любил. И не планировал. А тут ты, мой неприступный гномик. Околдовала меня…

— Что? — удивленно посмотрев на Маркова, спросила. Он мне в любви признался только что? Я не ослышалась?

Дима уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Как раз в этот момент подошла официантка с нашим заказом. Чмокнув меня в нос, Дима пересел на свое место и, потирая ручки, пожелал мне приятного аппетита. Я же не знала, радоваться этому или наоборот. Ведь Марков уже озвучил свои чувства, а я… Что чувствовала я?

Определенно этот мужчина стал важным для меня, я тянулась к нему, его прикосновения и легкие поцелуи уже воспринимались как что-то само собой разумеющееся. Рядом с Димой хорошо, не буду лукавить. Он заряжает своей неуемной энергией, наполняет светом и при каждой встрече умудряется поднять настроение, даже если оно практически на нулевой отметке. Но можно ли это назвать любовью? Как определить? Раньше я бы сказала, что легко, но теперь боялась ошибиться. Ведь Мишу я, получается, и не любила. Да, была привязана к нему, испытывала достаточно сильные эмоции, наш разрыв больно ударил по мне, но спустя время, я поняла, что любви там не было.

Дима словно чувствовал мое состояние. Он искрометно шутил, всячески пытался меня встряхнуть и развеселить, но я уже не могла вести себя так же непринужденно. В мозгу проросло зерно сомнения, и мне было жизненно необходимо получить ответ на волнующий вопрос. Я внимательно следила за Марковым и прислушивалась к себе. Как люди понимают, что влюбились? И почему так уверены в этом? В какой момент можно четко сказать, что да, ты полюбил? Рациональная сторона моей личности находилась в крайней стадии напряжения. Моя жизнь уже давно превратилась в череду случайных событий, не поддающихся какому-то контролю или планированию. Это раздражало, выбивало из колеи. Я привыкла знать, что со мной будет в ближайшие несколько лет, четко рассчитывать каждый свой шаг, но сейчас боялась даже подумать, что случится, например, завтра или через день.

— Ты о чем так задумалась? — Дима вновь взял меня за руку, вырвав из размышлений. — Я напугал тебя?

— А…нет. Я просто…

— Расслабься, Карин. Я ничего от тебя не требую. У тебя есть столько времени, сколько нужно. Вернись ко мне, гномик, не ускользай, — мягко улыбнулся Марков и погладил меня по щеке.

— Я совсем запуталась, Дим, — призналась честно.

— Ничего страшного. Я тебя распутаю, — мужчина нежно поцеловал меня в центр ладошки и подмигнул, заставив улыбнуться.

— Для тебя нет ничего невозможного, да?

— Я с тобой этим поделюсь, хочешь? — насмешливо протянул Дима, играя бровями. — Будем оба всесильными и бесстрашными!

— Ты…

— Неисправим?

— Ты всегда заставляешь меня смеяться.

— Что? — округлил глаза Марков. — Это поклеп, детка! Ты сама хохочешь без умолку. Я уже не знаю, как тебя остановить! — с притворной досадой выпалил он, а я вновь смеялась, не в силах сдержаться. Вот как у него это получается!

— Вот! Видишь? Я тут вообще ни при чем! Говорю же, сама хохотушка, а я еще и виноват! — продолжал спектакль