Оторва 10 - Ортензия

Юра, разумеется, шутку не одобрил, показал кулак и пообещал его самого на страпон посадить.

В тот день я была за рулём, поэтому прижала автобус к обочине. Невозможно громко хохотать и следить за дорогой, да и парни в салоне разразились громким хохотом.

Смешно, но в итоге, учитывая, что команда наша была сплошь мужская, общим голосованием решили от сидушки избавиться. И в самом деле скрутили болты, но не выкинули, а убрали в багажник, где оно продолжало радовать глаз. А говорят, у мужиков бзиков не бывает. Сиденье хоть и не совсем удобное, но я на нём любила ездить.

Почему я заржала, Невзоров, разумеется, не понял. В 1977 году откидное сиденье никто не называл страпонтен. Это с приходом иностранных слов после развала СССР его так окрестили, ещё до того, как наши граждане узнали про фаллоимитатор. Икарус производился в Венгрии, и откидное сиденье звучало на их языке нормально, а вот страпонтен в переводе с венгерского и было то самое из игрушек 18+. Парадокс.

Я, пряча улыбку, нажала клавишу, а когда двери бесшумно закрылись, отвернулась, воткнула не глядя первую передачу и придавила газ. Автобус выбрался на дорогу и принялся догонять своих собратьев.

— Давай перейдём на «Ты», — без всяких предисловий предложил Александр.

Я согласилась и тут же спросила:

— А с чего ты решил поехать с нами? Не доверяешь женщинам-водителям? Волнуешься, что попаду в аварию? Смотришь с подозрением.

Он не смотрел с подозрением. Он реально пялился на мои ножки, и я это боковым зрением прекрасно видела, но не стала его подначивать. Он и так засмущался и резво отвернул голову. Зря его застращала, мне нравился его взгляд, которым он мысленно раздевал меня. Даже какое-то возбуждение появилось. То ли потому, что называла его Александром и перед глазами проявлялось мужественное лицо Каренина, то ли просто хотелось подразнить молодого лейтенанта.

— Ну, — протянул он, — мало ли что в дороге может случиться. Ни одного водителя младше сорока нет, и вдруг девушка, а вид совсем юный. Кстати, а сколько тебе лет?

— А у женщин спрашивать возраст, между прочим, неприлично, — мы наконец-то догнали конвой, и я, пристроив автобус в кильватер, убрала газ, — разве родители этому элементарному правилу не научили?

— Почему неприлично? — удивился он.

— Потому что женщина всегда молодая, красивая и чувствует себя на неполных шестнадцать лет.

— На шестнадцать? — удивлённо переспросил он, — но это совсем юный возраст. Наверное, она должна представлять себя более зрелой.

— Зачем? — я рассмеялась, — шестнадцать лет — это именно тот возраст, когда можно совершать самые безумные поступки, не оглядываясь на прошлое. Искренне влюбляться.

Я отвернула автобус левее, обгоняя парня и девушку на велосипеде. Она ехала на раме, крепко держась двумя руками за руль, а мальчишка вовсю крутил педали. Впереди появилась вывеска очередного посёлка, и все дружно принялись сбрасывать скорость.

В две тысячи четвёртом году меня знакомый парень катал на своём велосипеде. Я ехала на раме, как и эта девушка, и была счастлива, несмотря на многие неудобства. Во-первых, рама впивалась в мои худенькие ягодицы, и мне было больно. Во-вторых, я сидела на одной стороне, и парнишка коленом каждый оборот педалей пинал меня в бедро, после чего там остался огромный синячище, но я на него нисколько не обиделась, а наоборот, была довольна тем, что меня впервые катали на велосипеде. И я не напросилась, как Маринка, а меня позвал именно он, хозяин велосипеда.

— А в более зрелом возрасте разве это делать нельзя? — спросил Александр с недоумением.

— Конечно, можно, — согласилась я, вспоминая дурдом, который творился у подруги.

Тридцать лет и трое детей. Вот ей точно не до безумных поступков. Один ребёнок в коляске, второго она крепко держала за руку, а третий был пристёгнут наручниками к её запястью.

Я едва не обалдела от увиденного. Мыслей не было, что существуют детские браслеты.

В Европе любимое чадо может запросто позвонить в полицию и пожаловаться на то, что мама вторгается в его личное пространство. Маму могут при этом наказать, а то, что штраф потом высчитают из карманных расходов отпрыска, ему и в голову не приходит. А тут наручники! Что бы сказали придурки из цивилизованного мира?

Но самое смешное: пока мы гуляли, пять или шесть мамочек поинтересовались, где такой гаджет приобрести можно. Разумеется, где. Озон вам в помощь.

— Ну вот, — поддакнул Александр, бросая быстрый взгляд на мои ножки, — сама ведь соглашаешься.

— Конечно, соглашаюсь, но это при условии, что женщина не замужем и у неё нет детишек: мал, мала, меньше. А иначе ей экстрима и так в жизни хватает.

Александр снова скользнул по моим коленкам, но я в этот момент оглянулась, и он дёрнулся, словно ушибленный, и устремил взгляд в лобовое стекло.

— А ты откуда можешь знать, какие у неё мысли? — сказал он. — Может, как раз она и хочет отдохнуть от домашней обстановки.

— Но не безумные поступки, — возразила я. — Она должна думать о детях, а значит, заботиться о себе в первую очередь. Не заболеть, не получить травму, а иначе что будет с детками? Нет, тут не до безумства.

Александр какое-то время размышлял над моими словами, а потом с ехидством спросил:

— Ну хорошо. Она чувствует себя на шестнадцать, готова к подвигам, а дома трое детей. И как тогда?

Как тогда? Я про это не задумывалась, но, вероятно, потому что у меня не было детей в прошлой жизни, хотя тридцать уже стукнуло, а вот в этой, при неполных шестнадцати лет, мне вдруг безумно захотелось родить ребёнка. И как это можно было объяснить?

Глава 29

Мы ехали уже больше часа.

Александр пришёл в себя и не только перестал смущаться, но и весело рассказывал интересные истории из жизни. Он всё ещё периодически пялился на мою грудь и ножки, но желание трахнуть меня прямо здесь, на руле, вероятно, его отпустило. Или он решил дождаться более подходящего случая, когда посторонних глаз будет не так много. С другой стороны, на руле было бы прикольно попробовать: высадить всех пассажиров и углубиться