Цитатник Юнга. Изречения, максимы, афоризмы - Тигран Эмильевич Мариносян

418

В сущности, жизнь ничего не означает, пока нет мыслящего человека, который мог бы истолковать ее явления. Объяснить нужно тому, кто не понимает. Значением обладает лишь непостигнутое. Человек пробуждается в мире, которого не понимает, вследствие чего он и стремится его истолковать. (4, 120)

419

Смысл кажется нам чем-то поздним, поскольку мы не без оснований считаем, что сами придаем смысл чему-нибудь, и с полным на то правом верим, что огромный мир может существовать и без нашего истолкования. (4, 121)

420

Мудрость никогда не забывает, что у каждой вещи есть две стороны, и если бы мудрость была у власти, то она знала бы, как избежать подобных неприятностей. Но власть никогда не увидишь на троне мудрости; она всегда находится в фокусе массовых интересов и потому неизбежно связана с безграничной глупостью массы. (2, 349)

421

Мы давно уже знаем, что предметом психологических исследований является вполне определенный орган – мозг; но для нас важно именно то, что лежит, так сказать, за его пределами, как анатомического фундамента: а именно душа, то нечто от века неопределимое и неуловимое, постоянно ускользающее от самого осторожного прикосновения. (22, 179)

422

Человек может претерпеть тяжелейшие испытания, если он видит в них смысл. Вся трудность заключается в создании этого смысла. Таковым должно быть естественным образом возникшее убеждение, а самые убедительные изобретения человека – дешевые поделки, которые неубедительны в сравнении с его желаниями и страхами. (4, 182)

423

Можно было бы ожидать, что гениальный человек способен блаженно удовлетворяться величием своей собственной мысли и махнуть рукой на дешевый успех у презираемой им толпы; но и он подвластен стадному инстинкту, более могучему, чем он сам, и его искания, и его нахождения, его призыв – все это имеет неустранимое отношение к «стаду», и поэтому все это должно быть услышано. (12, 28)

424

Сколько браков было испорчено на долгие годы, если не навсегда, из-за того, что муж видел в жене собственную мать, а жена в муже – отца, и ни один из них не признавал реальность другого! В жизни и без того немало трудностей; по крайней мере, мы могли бы обойтись без наиболее глупых из их числа. (21, 164)

425

Великие новшества никогда не приходят сверху, они всегда поднимаются снизу, так же как деревья никогда не растут с неба вниз, а всегда из земли вверх, если их семена уже упали однажды сверху. (17, 307)

426

Подобно тому, как каждый ручей ищет долину и широкую реку, стремящуюся к плоским равнинам, точно так же и жизнь не только протекает в буднях, но и все превращает в будни. (19, 64)

427

…всякая победа содержит в себе зародыш будущего поражения. (8, 213)

428

Тот, кто не гениален и не помешан, никогда не сможет настолько выпутаться из вплетенности в действительность мира, чтобы суметь увидеть этот мир как свой образ. (19, 199)

429

…нельзя не предвидеть того, что за вначале радостным подъемом духа к героически-божественным высотам абсолютно неизбежно последует не менее глубокое падение. Поэтому оказался бы в выгодном положении тот, кто свел бы эти излишества к мере, определяющей характер довольно напряженной прогулки в горы, за которой следуют вечные будни. (19, 64)

430

Только глупец интересуется виной других людей, ибо он не может ничего изменить. Мудрый человек учится только на собственных ошибках. Он должен спросить себя: кто есть я, что все это должно было случиться со мной? Чтобы найти ответ на этот судьбоносный вопрос, он должен заглянуть в собственное сердце. (20, 136)

431

История жизни начинается для нас в случайном месте, в какой-то особой точке, которую нам случилось запомнить, но уже в тот момент наша жизнь была чрезвычайно сложна. Мы не знаем, чем станет наша жизнь. Поэтому у истории нет начала, а о конце лишь можно высказывать смутные предположения. (6, 17)

432

Тайна и сдержанность – на эти вредные вещи природа в конце концов реагирует болезнью. Разумеется, они вредны только в тех случаях, когда являются исключительно личными. Но если они разделяются в обществе с другими людьми, то природа удовлетворяется, и тогда они могут быть даже полезными добродетелями. (17, 17)

433

Человек никогда не принимал Божественное предписание безоговорочно. Иначе, что значит свобода для человека и в чем ее смысл, если человек не в состоянии возразить, когда ей что-либо угрожает. (6, 219)

434

Человеческая жизнь – сомнительный опыт, который, только будучи возведенным во множество, способен произвести впечатление. У отдельного человека жизнь так быстротечна, так недостаточна, что даже существование и развитие чего-либо является в буквальном смысле чудом. (6, 17)

435

Страдающему человеку всегда помогают не его собственные выдумки, а надчеловеческая, предстоящая ему в виде откровения истина, которая и избавляет его от болезненного состояния. (5, 70)

436

В соответствии с господствующим во всей природе принципом комплементарности всякое психическое развитие – не важно, индивидуальное или коллективное, – имеет некий оптимум, который в случае своего превышения порождает энантиодромию, т. е. превращается в свою противоположность. (7, 763)

437

Рождающиеся во мраке порывы неизбежно представляются дьявольским обманом и предательством идеала одухотворения. (7, 63)

438

Независимо от наших сознательных убеждений всех нас без исключения, коль скоро каждый – частица массы, так или иначе окрашивает, разъедает и подрывает проницающий массы дух. (7, 80)

439

Даже если мы не можем логически объяснить глубинное значение своих слов и поступков, значения эти все-таки существуют и как таковые оказывают свое психологическое воздействие. (7, 80)

440

Знаем мы это или нет, но в каждом из нас скрыта чудовищная противоположность между человеком, который служит Богу, и человеком, который Богу приказывает. (7,80)

441

Не всем выпадает благодать веры, предвосхищающей все решения, и не всем дано безмятежно довольствоваться солнцем истины, явленной в откровении. (7, 130)

442

Убеждения обеспечивают надежную колею только для определенных отрезков пути, но затем наступает болезненное изменение, которое воспринимается как порча и разложение, пока не укоренится новое убеждение. (7, 159)

443

Если внешнему объекту не противостоит внутренний, то появляется оголтелый материализм, спаренный с безумным высокомерием или с угасанием автономной личности, что как раз и является идеалом тоталитарного массового государства. (7, 207)

444

Ничто не производит такого возбуждающего внимание действия, как запрет. Он, так сказать, есть вернейший путь вызвать непослушание. (7, 232)

445

Есть ли что-нибудь более фундаментальное, чем осознание: «Это и есть я»? Оно выявляет единство, тем не менее выступающее – или ранее бывшее –