Баргузинский треугольник. Тайна погибшей экспедиции - Александр Зубенко

- Называй меня ГРОССМЕЙСТЕР. Теперь, ты и я – мы вместе. Я твоя сущность. Я – ястреб души твоей. Задай вопрос. Без вопроса, я не имею доступа к сущности твоей. Задай – задай – задай…

- Хо-ро-шо-о!!! – вскричал Губа (опять же мысленно), подтянув руку и схватившись за виски. По голове будто били молотом. Насекомые на руке бросились врассыпную за шиворот и начали отчаянно кусать всё тело.

- Ты и есть Хозяин Байкала, о котором мы все думали?

- Я ГРОССМЕЙСТЕР! Но и Он тоже. Задай вопрос.

- Если ты это я, то я теперь твоя сущность?

- Не ты моя, а я твоя. Мы вместе.

- И ты всё время отныне будешь со мной? Внутри меня?

- Только во снах. Когда ты будешь засыпать, я буду в тебе, как парящий ястреб души. Мы будем вместе. Задай вопрос.

- Что ты хочешь от меня?

- Задай правильный вопрос.

Видения начали менять очертания, и голос становился едва слышимым от помех.

- Что я должен делать? – поправился Губа.

- Слушать меня. Отныне мы вместе. Ты и я. Сущность и идея. Плоть и высший разум. Тело и эфир в пространстве. Я – ТАПРОБАН. Теперь и ты – сущность Тапробана. Мы вместе. Задай вопрос.

- Зачем ты уничтожил бурятов и профессора, Гроссмейстер?

- Я играю. Они мне мешали. Задай вопрос.

- Зачем я тебе нужен?

- Ты моя оболочка. С помощью тебя мы избавимся от ещё одного участника игры. Задай вопрос.

- От кого? – он, казалось, даже не удивился, и впервые прислушался более усердно, вытирая рукавом глаза. Он был опустошён, парализован чужой волей, попавшей в его собственный разум. Кокон. Губа сейчас был вместилищем, неким «футляром» для инородной начинки, однако, подобрался, услышав слова о следующем «участнике игры».

- Выбери сам. У тебя есть возможность – я дарую её тебе. Кого ты хочешь убрать из команды?

- Девку! – с каким-то остервенением тут же выкрикнул фотограф в триумфе. Это был его шанс. – Только девку!

Его мозг отказывался понимать, что сейчас, именно в эту минуту он подписывает смертный приговор девушке, которую ненавидел даже больше чем Семёна. Она отказала ему в его потугах овладеть ею. Она оскорбляла и презрительно общалась с ним всё время, пока проходила экспедиция. Особист в Нижнеангарске ошибался на её счёт, что она отдастся Губе при первом же его порыве. Крепкая оказалась, стерва. Недоступная. Так пусть умрёт первой из их троицы…

Губа решился.

- Что я должен делать?

- Убить. Завтра. Пробраться ночью в лагерь и задушить.

- А что будет со мной? – после короткого мига восторга, всё же спросил Губа. – Меня ты тоже, в конце концов, убьёшь, когда наиграешься?

- Ты будешь жить. Ты мне нужен. Я внутри тебя. Ты и я – мы вместе…

- Мне нужно их догнать. Они построили плот и двигаются впереди меня по воде, обгоняя почти на день. Как я их настигну?

Последовала секундная пауза, затем голос отчётливо произнёс в мозгу:

- Мы настигнем их вместе. Ты и я.

Помехи заглушили сознание, и сквозь статику Губа услышал:

- Я zortzi. Я – Тапробан. Следуй за мной.

И подобно безвольному манекену Губа сделал шаг.

*********

…Ещё несколько минут назад фотограф находился за сорок километров от их лагеря, отделённый от путешественников гладью озера и непроходимым пологом леса. Но потом, следуя указаниям внутреннего голоса, он закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух, и… провалился в пустоту. Его понесло сквозь пространство – его самого, или его сущность – не важно, главное, что это было мгновенно и безболезненно. Бац! – щелчок – и ты на месте.

Придя несколько минут назад в себя и увидев, что находится совсем в иной местности, он не особенно удивился, предполагая подобный исход погони ещё заранее - тогда, когда голос внутри пообещал помочь. Гроссмейстер обладал, надо полагать, поистине неограниченным запасом перемещения в любом пространстве – щёлкни только пальцем. Или что-то в этом роде.

- Где я?

Губа общался теперь со своим Хозяином почти на равных.

- Возле лагеря своих друзей. Задай вопрос. – Голос как всегда отдавал шелестом листвы и был едва различим сквозь пробивающиеся извне электромагнитные помехи.

- Как я преодолел это расстояние, ведь до них было едва ли не полсотни километров продвижения на плоту?

- Сорок один километр, четыреста восемь метров, двадцать два сантиметра до костра, если быть точным, - прошелестел голос. – Задай вопрос.

- Каким образом ты меня сюда перенёс? Телепортация?

- Я ястреб в душе твоей. Я взял тебя с собой. Задай правильный вопрос.

- Я должен убить эту сопливую девку?

- Да. Если тебе это интересно.

- Ещё как! Что я должен делать?

- Мы вместе. Ты и я. Ты моя сущность. Я играю, и она лишняя теперь фигура. Я делаю следующий ход. Я - Тапробан!

- А конкретнее! – не выдержал Губа столь возвышенной патетики.

- Дождись её дежурства под утро. Она будет дежурить последней.

- А-а, понял! – восхищённо улыбнулся сам себе будущий убийца. – Я её задушу.

- Ты – Тапробан, как и я.

Фотограф в предвкушении облизнул пересохшие от возбуждения губы. Сейчас он стоял и смотрел на не очень-то далёкий от него костёр. Повинуясь голосу, он приблизился на пару десятков метров, стараясь не шуметь, и осторожно выбрал позицию для будущего нападения. Скорее всего, девка, сменив напарника, усядется на этом же месте, и когда тот, уставший снова заснёт, он, фотограф, начнёт действовать. Так учил его