Исповедь жены военного строителя - Гаянэ Павловна Абаджан

Когда я в первый раз вошла в подъезд, то со следующего пролета лестницы на меня строго смотрела здоровенная крыса. Видимо пришла проверить кто тут новенький. Ну и себя показать.

Тараканы, которых я смогла практически победить в п/о Горки, тут оставались неистребимы. Периодически я все заливала дихлофосом, но через время поворачивая к себе хлебницу, стоящую на столе, видела их сплошной стеной уютно сидящими на привычных местах. В одиночку победить тараканов в Подмосковье не трудно, а невозможно, особенно если рядом мусоропровод.

Мыши тоже захаживали к нам и приходилось что-то против них делать. Одна даже пробовала жить под этой самой хлебницей, и я своими глазами видела как она пыталась утащить туда хлеб прямо из под руки, когда я ела. Поэтому всё по возможности лежало в холодильнике.

Туча комаров обозначала присутствие в подвале рабочей теплотрассы. Мы отбивались как могли. Серёга по ночам ловил их при помощи пылесоса. Это немного помогало. Были интересно смотреть, как он за ними гоняется. У меня кожа, в отличие от него, менее восприимчивая и я отношусь к ним более спокойно. А на его белом теле все укусы горели. Но если взять для объективности мою руку и его, и посчитать укусы, то будет примерно одинаково.

Вскоре Серёгу послали в командировку на завод КАМАЗ в Набережные Челны, который уже перестал быть городом Брежнев. На заводе находилась ещё одна удалённая рота их Управления и офицеров периодически туда засылали. На этом заводе работали их солдаты.

Мне жёны других офицеров хвастались своими удивительными сковородками оттуда. Я Сереге восемь раз напомнила и он мне тоже привез это чудо техники. Не знаю из какого именно металла она сделана, Серёга тоже не знал, но к ней никогда ничего не пригорало. Ручку сами приделали деревянную. Однажды я её подзабыла на печке, ручка обуглилась, а со сковородкой ничего не сделалось. Цептер отдыхает.

Однажды Серёга сказал, что в совхозе неподалеку можно пособирать клубнику на выходных на каких-то условиях. Мне захотелось и мы поучаствовали в этом мероприятии. По итогам у меня пару мышц на ноге просто закаменели от непривычки. Я понятия не имела как собирают клубнику. Дачи у нашей семьи никогда не было, моя мать строго следила за тем, чтоб она не появилась. Когда отец что-то подобное предлагал, то она с остановившимся взглядом ледяным голосом спрашивала: «И кто там работать будет?» Так вот, мышцы у меня болели не меньше недели, я даже по этому случаю купила спортивную мазь – растирку. Больше идеи проехаться за клубникой у меня не возникало никогда в жизни. Через неделю Серёга мне просто принес вожделенное ведро клубники, которое выменял у сторожей на самогон. Это был очередной наглядный урок для меня – как надо действовать, чтоб по адекватным усилиям получить нужный результат.

Я ела эту клубнику и ела, в первый раз в жизни без ограничений, только я и ведро. Началась крапивница, я её заедала сильными анти-аллергенными таблетками и ела дальше. Мысли сварить варенье или заморозить ягоды у меня почему-то не появлялось. По варенью – отсутствовал сахара. В 1989 году в Подмосковье уже начали вводить талоны. В итоге клубника у меня не пропала, и чистого не разведенного сока я напилась на всю оставшуюся жизнь.

В Ступино нас застали волшебные телевизионные сеансы оздоровления Чумака и Кашпировского. Серёга включал на них телевизор, ложился на диван и вырубался в глубокий сон. Я засыпала с той же скоростью. Не знаю лечение от чего загадывал себе Серёга, и куда применял "заряженную" воду, но однажды он обнаружил, что у него за ухом исчезла то ли бородавка, то ли гигантских размеров родинка. Так что в чем-то помогло. Надо верить что тебе поможет даже то, во что ты не веришь.

Когда мы после Загорска перебрались в Ступино, то мне уже по своей линии перевестись не удалось – не было вакансий. И новый комбат нашел мне по знакомству работу в районном Сбербанке. Мне было уже вообще всё равно где работать, потому что с окончания института прошло всего три года, а я уже в четырех местах поработала и привыкла, что работа и коллектив меняются и страшного в этом ровно ничего.

В Сбербанке мне предложили на выбор в какой отдел идти, я понятия не имела в чём их разница. Пальцем ткнула в отдел последующего контроля. Тут я влипла по полной. Такого дурного места просто на свете больше не сыщешь. Суть работы заключалась в том, что в этот отдел свозились ордера о выдаче и приеме денег из всех сберкасс района. и их надо распихивать в сундуки по соответствующим местам, попутно проверяя соответствие подписей и изменений остатков. В конце года надо проверить и начислить проценты по вкладам. Всё. В случае каких-то сомнений ордерочек надо было ставить боком и втыкать закладочку, это на языке сотрудников называлось «поставить на дыбочки».

Из всех работ для финансистов самой скучной и задолбательской является банковская. То, что сводят везде один раз в месяц, в банке происходит ежедневно по закрытии операционного дня. О занудности банковской работы нам ещё в институте лектор рассказывала о своём опыте – в юности сподобилась немного там потрудиться, и у неё осталось впечатление на всю жизнь. И я её мнение полностью разделяю.

В банке интересно работать, наверное, только руководителем. Наша управляющая была «десантирована» с партийной работы и потихоньку раздавала кредиты хорошим людям. Чувствовала она себя прекрасно, почти царицей. И это ещё времена кооперации только начинались. Ведь как замечательно раздавать чужие деньги своим друзьям под необременительные проценты. Для этого совершенно не обязательно иметь глубокое специальное кредитно – финансовое образование.

Однажды произошел прикол с выдачей денег. Кассиры вечером обнаружили у себя большой излишек – несколько тысяч. Стали разбираться: в этот день одна молодая семейная пара закрывала счет. Из банка им позвонили и вежливо спросили всё ли в порядке. Молодожены ответили да – всё в порядке. Больше подумать было не на кого.

Эти деньги теперь надо по акту оприходовать, но заведующая их просто решила отложить. И только через добрую неделю прибежали все взмыленные перепуганные эти самые молодожёны, что им недодали несколько тысяч. Они наконец достали свой конверт и пересчитали деньги. Недостачу им отдали, но