Закрытые. Жизнь гомосексуалов в Советском Союзе [litres] - Рустам Александер

жалобы на «отсутствие супружеского счастья», тут же проводил серию тестов на предмет нормального функционирования полового члена. Не обнаружив физиологической патологии, он направлял пациента к невропатологу. Тот, проведя обследование, направлял пациента обратно к урологу. Иногда давали направление к психиатру, который также не выявлял патологий и отправлял пациента, теперь окончательно убежденного в том, что его поразила неведомая страшная болезнь, восвояси. Иванов понимал, что проблема была не в «редком заболевании», а в невежестве врачей в тех вопросах, которые выходят за рамки их области знаний, а также отсутствии сексологической подготовки[171].

Безусловно, о сексуальных расстройствах, которыми втайне страдали советские мужчины и женщины, было известно не только Иванову. Другие видные урологи и невропатологи били тревогу по поводу растущего уровня невылеченной импотенции и женской сексуальной дисфункции в СССР и катастрофических последствий такой динамики для семейной жизни советских людей. Илья Порудоминский, выдающийся профессор урологии из Москвы, впервые поднял этот вопрос в «Медицинской газете». 29 ноября 1963 года вышла его статья «Кто же лечит половые расстройства?», призванная привлечь внимание медицинской общественности к проблеме, от которой страдали тысячи советских семей:

Половые расстройства у мужчин – тяжкое страдание: они нередко приводят к потере трудоспособности, к непоправимым семейным трагедиям. Невозможность создания семьи у одних и семейные конфликты у других тяжело отражаются на физическом и нервно-психическом состоянии больных и в конечном счете – на их трудоспособности и производительности труда. В то же время диагностическая и лечебная помощь этим больным организована крайне неудовлетворительно. При поликлиниках… следует организовать специализированные кабинеты для приема больных импотенцией и бесплодием. А для координации научно-исследовательских работ в этой области целесообразно провести специальный симпозиум [172].

Прочитав статью Порудоминского, Иванов написал профессору письмо с предложением провести симпозиум по сексологии в Горьковском медицинском университете. Порудоминский идею одобрил, и в декабре 1963 года в Горьком состоялся первый в Союзе симпозиум по «сексопатологии» – название советской сексологической науки подразумевало, что сексуальная жизнь сама по себе должна быть беспроблемной. На симпозиум съехались врачи из разных уголков СССР, включая психиатров, невропатологов и урологов, которых к тому моменту уже интересовала сексология – наука, существовавшая в некоторых социалистических странах, но абсолютно неразвитая в СССР[173].

В последующие годы прошло еще несколько симпозиумов для сексологов, и наконец в 1965 году Министерство здравоохранения СССР открыло отделение сексопатологии в уже существующем Московском научно-исследовательском институте психиатрии[174]. Появление первого советского учреждения, пусть и небольшого, посвященного проблемам сексологии, во многом стало результатом настойчивости Порудоминского и Иванова, которым удалось убедить власти, что для повышения падающей рождаемости необходимо проводить сексологические исследования. Отделение сексопатологии занимало всего пару кабинетов, а сотрудников можно было пересчитать по пальцам, но по крайней мере теперь власти признавали важность этой науки, и новоиспеченные сексологи могли посвятить себя работе, не боясь обвинений в непристойности и интересе к «постыдным» темам.

Иванов был доволен: он осознавал скудность советских сексологических исследований по сравнению с исследованиями врачей из Чехословакии и Восточной Германии, но создание советской кафедры сексопатологии с ежегодными симпозиумами и конференциями, посвященными новейшим методам лечения, казалось ему неплохим началом. Он считал, что официальное признание такой науки и привлечение большего числа советских врачей к сексологическим исследованиям неизбежно повысит осведомленность людей о сексуальных расстройствах, поэтому они смогут обращаться за лечением без стыда и страха.

Иванов был убежден, что гомосексуальным мужчинам и женщинам развитие советской сексологии принесет особую пользу. Он знал, что многие гомосексуалы отчаянно пытались разобраться в своих чувствах и желаниях, обращались к медицинским энциклопедиям и находили лишь скупые комментарии о том, что гомосексуальность – это сексуальное извращение и уголовное преступление. Гомосексуалы подвергались преследованиям со стороны милиции и жили в постоянном страхе уголовной ответственности. Иванов считал уголовное преследование таких людей бессмысленным, поскольку рассматривал гомосексуальность как расстройство, которое должны лечить психиатры.

Иванов ожидал, что с развитием советской сексологии все больше гомосексуалов осознáет, что медицина может помочь им «вернуть» свою гетеросексуальность и жить счастливой семейной жизнью. За годы тайной работы под руководством Сумбаева Иванов разработал собственные методы лечения гомосексуальности и вскоре после первой серии сексологических семинаров опубликовал трактат «Вопросы психотерапии функциональных сексуальных расстройств», где впервые представил советской общественности свой метод лечения гомосексуальности[175].

Однако схема терапии, которую предложил Иванов, подходила далеко не каждому. Пациент должен был признать свое влечение бременем и препятствием на пути к счастью, а также безоговорочно следовать рекомендациям врача. Излечиться мог только тот, кто был полон решимости избавиться от своей гомосексуальности. Гомосексуалы, которые давно примирились со своими желаниями и приняли их как данность, психотерапии Иванова не поддавались[176].

Идеальными кандидатами были гомосексуалы, переживающие острый жизненный кризис, вызванный или усугубленный их сексуальными предпочтениями. Некоторые из них, например, пребывали в тяжелой депрессии из-за недавнего разрыва с партнером или предательства с его стороны, что создавало благоприятную почву для методов Иванова. Некоторые гомосексуальные мужчины признавались, что были влюблены в своих гетеросексуальных друзей и страдали от безответной любви. Иванов охотно брался за таких пациентов, поскольку верил, что подобный жизненный опыт даст им силы пересмотреть свой образ жизни и встать на путь выздоровления[177].

Для Иванова также было очень важно знать, давал ли пациент волю своим гомосексуальным желаниям к моменту начала терапии. Если пациент только фантазировал, но не поддавался влечению, ему можно было помочь[178]. Если пациент имел бисексуальные наклонности, то есть испытывал влечение как к мужчинам, так и к женщинам, доктор тоже считал это хорошим знаком: такому человеку можно было назначить психотерапию с оптимистичным прогнозом.

Иванов оценивал в том числе поведение будущих пациентов на приеме и их манеру держаться. Феминное поведение мужчин и маскулинное поведение женщин, по мнению Иванова, снижали шансы на успех, поэтому он советовал «стереотипным» пациентам отказаться от лечения[179].

Иванов, как правило, начинал терапию с беседы, в ходе которой расспрашивал пациента о его прошлой и нынешней жизни. Иванов предупреждал пациентов, что гомосексуальность обрекает их на несчастье. Лежа на кушетке в кабинете Иванова в психиатрической больнице имени Горького, пациент слышал: «Понимаете ли вы, что, продолжая жить так, как вы живете сейчас, – как гомосексуалист, вы упускаете много других вещей? Ваша жизнь была бы более насыщенной, будь вы гетеросексуалом. Столкновение вашего извращенного желания с устоями нашего общества приведет к краху вашей карьеры, вызовет презрение со стороны семьи и повлечет за собой уголовную ответственность»[180].

На следующих приемах Иванов призывал пациентов-мужчин заводить дружбу с женщинами и проводить больше времени в их компании: «Забудьте пока об интимной близости с женщинами… Не думайте об этом. Постарайтесь просто подружиться с ними. Сосредоточьте свое внимание на положительных сторонах личности женщины. Не спрашивайте себя, привлекает