Лес Оборотней - Доминион Рейн

— Бурное? Я бы сказал, что в моём мире больше было времени регресса, нежели прогресса. Давай для начала я расскажу про свой мир. Так будет лучше. Я вижу, что ты мне не доверяешь. И было бы плохо, если бы такое недоверие осталось между нами.

— Могу я, — откусил кусок мяса и начал активно жевать.

— Будет здорово, — обрадовался Джонатан. — Я внимательно слушаю, — он ловко разлил по стаканам вино.

— Не буду рассказывать, что было задолго до появления первого прямоходящего человека. Для тебя будет грузно, а мне не захочется объяснять каждый период. В нулевых годах был некий Иисус. Сын бога Господа. Правда это или нет? У каждого на этот счёт своё мнение, но именно после смерти Иисуса началось наше летоисчисление. Вот этот мир, в котором мы сейчас живём, в нашем мире этот период называется средневековьем. Короли, рыцари, замки, бесконечные войны и болезни. В средневековье, да и ранее, людьми твёрдо управляла вера в богов. Потом пришла церковь и вязла всё в одну узду. Страшное время. Казнь на каждом шагу за неправильное слово или взгляд. Прямо как у вас, — усмехнулся я. — Время шло, начался технический прогресс. Пневматика, паровые двигатели и медицина дали человечеству не только блага жизни, но и увеличили средний возраст жизни. В девятнадцатом веке войны приносили свои плоды в области медицины и техностроения, но забирали миллионы жизней. Потом началась первая мировая война. 1914 год. Четыре года непрерывной войны затронули большинство держав и дали сильный толчок прогрессу, но ценой миллионов жизней. После небольшого перерыва люди умудрились развязать вторую мировую войну. 1939 год. В войне уже участвовали не только пехота и лёгкие самолёты, но и танки, — посмотрел в его глаза и понял, что про танки ему объяснять не придётся. — В это «прекрасное» время создали первое ядерное оружие. Теперь, спустя больше полувека, никто не пытается напасть на того, у кого есть ядерное оружие. Это прямо очень краткий курс в историю моего мира.

— Забавно. Континенты есть у вас?

— Да. Целых шесть.

— Круто. Есть куда попутешествовать. Вы же покорили космос и летали в соседние звёздные системы? — его глаза загорелись. Видимо он давно хотел это обсудить, но кто бы его понял?

— Почти. Летали до нашего ближайшего спутника Луны. Расстояние почти четыре сотни тысяч километров. И то многие думают, что никакого приземления не было на спутнике, а всё засняли в павильоне на синем и зелёном фоне.

— Жаль. Мы смогли только достичь холодной планеты и то толку от неё нет. Тяжёлый водород можно экспортировать, но цена за грамм будет просто катастрофической, если мы не создадим более дешёвый маршрут, — поник головой.

— У тебя что за история?

— Начнём сначала. Наше летоисчисление началось от образования первой цивилизации на суперконтиненте. Не знаю, как у вас, но в моём мире не было эволюции. Просто появились первые люди с примитивными животными инстинктами и умудрились не сдохнуть от превосходящих по всем пунктам хищников. Потребовалось почти полторы тысячи лет, чтобы появилась первичная металлургия. Потом прогресс пошёл семимильными шагами, — он использовал фразы из моего мира, и как-то странно всё это звучало из его уст. Неужели всё каким-то образом повторяется, просто немного по другому сценарию? — Уже в семнадцатом веке мы смогли изобрести ядерное топливо, а через сорок лет ионное и водородное, которое было стабильным и никак не могло перейти в избыточную реакцию с последующим взрывом, или как у нас говорят: «Активное выделение тепловой энергии».

— Бомжи зимой в Норильске оценили бы шутку, — рассмеялся я. После вкусного ужина у меня появилось настроение. — Почему вы так быстро начали развиваться? Атомная энергия не проста в освоении. Даже те же самые АЭС строятся не за пять минут.

— Всё дело в освоении наночастиц и в искусственном интеллекте с улучшенной роботизацией. Любой объект при наличии всех необходимых ресурсов можно построить в считанные дни. Даже бетон можно уложить за пару дней, не дожидаясь полного застывания, если знать физику некоторых искусственно созданных материалов.

— Есть пара десятков фильмов, где чётко объясняется, что искусственный интеллект не принесёт добра и процветания в ваш мир.

— В искусственный интеллект ввели четыре закона робототехники, из-за чего роботы не могут сами принимать решения, выходящие за границы поставленной первостепенной задачи, — он призадумался. — И только в восемнадцатом веке начались активные боевые действия, а вследствие этого и производство военного оружия…

— Из-за чего? — мне даже как-то стыдно стало за наших людей, что всю свою жизнь они вели войны из-за какой-нибудь херни, а не развивались и не пытались достичь недосягаемое. Даже в двадцать первом веке, где, казалось бы, надо ориентироваться на космос, всё равно продолжались мелкие боевые столкновения.

— Когда наша цивилизация было не на продвинутом уровне, и нам приходилось считаться с природой, численность нашей популяции никогда не превышала четырёх миллиардов. Хищники, болезни и природные катастрофы крепко держали нашу популяцию в ежовых рукавицах. И только когда мы придумали, как защититься от всего, началось закономерное увеличение численности нашего генофонда в геометрической прогрессии. На одном суперконтиненте ужиться почти восемь миллиардов человек никак не могли. Люди стали абстрагироваться друг от друга и создавать страны, а в след за ними появились стены и регулярные армии. Было принято решение, что ни одна из стран не создаст оружие массового поражения. Если бы какая-нибудь страна и попыталась, то её в считанные дни атаковали бы все остальные страны.

— У нас до этого не додумались, — усмехнулся я. Всё-таки отдельные континенты, разделенные океаном и находящиеся на большом расстоянии друг от друга, дают возможность иметь свои «хотелки».

— Жаль. Такой вот маленький закон смог уберечь от раскола суперконтинента на несколько небольших континентов. Учёные смогли просчитать практически все катастрофы на ближайшие четыре сотни лет, но не смогли просчитать людей. Глупо, — он видел мой взгляд. — Люди. Вот кто самая большая катастрофа. В общем, оружие начали активно создавать и натравлять брата на брата богатые люди, которые никогда сами не брали тот же самый автомат в руки и точно не пошли бы воевать ни под каким предлогом. Танки и авиация хорошенько сократили популяцию. И когда на планете осталось меньше двух миллиардов человек, пришлось пойти на мировую.