Позолота вся сотрется 2 - Тина Ворожея

- Астис, мы опоздали! - с отчаянием закричала я.

Большая кошка молча спланировала на верхнюю палубу. Я соскочила с гладкой мускулистой спины, следом шлепнулся саквояж.

- Астис никогда не опаздывает, - подмигнула мне зеленым глазом кошка и развернулась, что бы взлететь.

- Постой! - взмолилась я. - Мы, что больше не увидимся?

Слезы застилали мне глаза, заставляя Астис дробиться на осколки, расплываться мокрым, черным пятном.

Кошка обернулась.

- Возможно еще увидимся. Ведь от тебя всего можно ожидать, вдруг ты опять совершишь ошибку и изменишь путь?

Астис взмахнула крыльями и поднялась в воздух.

Я стояла на палубе и смотрела ей вслед. Смотрела до тех пор, пока черное пятнышко не растаяло за горизонтом.

Глава двадцатая. Мужчины... Что с них взять?

Арчибальд Баффа.

Темно-коричневая, лакированная поверхность столика была заляпана липкими пятнами алкоголя. Замысловатые узоры сплетались в сумасшедшую картину, которой наверняка позавидовал бы художник авангардист.

Горлышко бутылки звякнуло о край бокала, из него выкатилась одинокая капля виски и грустно плюхнулась на дно. Я потряс бутылку, затем посмотрел ее на просвет. Пустая!

Размахнувшись, я бросил пузатую бутылку в стоящий неподалеку диван. Руки дрожали и не слушались меня, перед глазами плыл приятный дымчато-розовый туман. Конечно же я промахнулся. Бутылка увесистым снарядом угодила в зеркало. Огромное, старинное оно на мгновение замерло, словно от изумления, а затем с оглушающим звоном рассыпалось на сотни больших и маленьких осколков.

Дверь в комнату распахнулась. Патрисия в прозрачной ночной рубашке, сквозь которую просвечивало смуглое и гибкое тело, застыла на пороге. Черные кудри, что шелковистыми змейками обрамляли ее встревоженное лицо, блестели в полумраке. Влажные, красные губы пытались улыбнуться.

- Арчи, ну сколько можно пить? - в ее тихом голосе сквозили укор, забота и так надоевшая мне любовь.

Теперь наши отношения мне казались фальшивыми. Водянисто-бледным и слабым, как чай из пакетика, заваренного в сотый раз. Куда подевалась недавняя, умопомрочительная страсть, животная ненасытность? Исчезли, испарились в ту самую минуту, как только кошка покинула тело моей неистовой любовницы.

Я усмехнулся. Хмель быстро покидала мою голову.

- Не называй меня, Арчи! Сколько раз тебе повторять, Патрисия! - я с трудом вытягивал голос из своей пропитой глотки.

Девушка замерла. В ее черных глазах отразилась целая гамма чувств. Злость, досада, сомнение и любовь? Затем глаза хитро сощурились и наигранная нежность, как игривый котенок, шустро вскарабкалась на ее лицо.

- Хорошо, больше не буду. Понимаю, что тебя так называла Она. Тебе наверное неприятно вспоминать о женушке-неудачнице? - мягко, как кошка поле сытного обеда промурлыкала Патрисия.

Я вскочил со стула. Вот какого черта, она все время старается изобразить из себя то, чего у ней уже нет? Исчез запах, исчезло притяжение. Но если к Николь, я испытывал искренние чувства: я ценил ее порядочность, ее тонкий юмор, ее нежность, то чувства к Патрисии оказались всего лишь животным инстинктом. Гон - беспощадный и слепой, вот чем оказались мои чувства. Конечно я немного лукавлю, вру самому себе. Расчет, надежда на рождение продолжателя рода Баффа, который возвеличит себя и меня заодно, тоже руководили мною.

Ярость, досада на себя самого, на Патрисию, овладела мной. Я сделал шаг навстречу ей, протянул руки что бы заткнуть этот соблазнительно улыбающийся, лживый рот, но наступил ногой на острый осколок зеркала и позорно заскулил.

Патрисия бросилась ко мне. Упала на колени, ее смуглые руки проворно извлекли осколок. Затем принялись гладить меня, поднимаясь все выше. Они были горячими и настойчивыми, жадно липучими, словно знали, что именно мне сейчас нужно.

Досада и злость боролись с желанием. В конце концов, стараниями Патрисии, желание победило. Подхватив девушку на руки, не обращая внимания на боль в ноге, я ринулся в спальню. Меня задел, но не отрезвил победный, ликующий блеск в затянутых похотью, черных глазах Патрисии.

Этот победный блеск не исчезал, даже тогда, когда я был нарочито грубым, почти жестоким. Когда мял и прогибал податливое, смуглое тело под свои желания.

Ликующий блеск победы исчез только тогда, когда на пике наслаждения, сквозь сжатые губы я непроизвольно, бессознательно выдохнул одно единственное слово: "Николь!".

Филипп.

Я открыл глаза медленно, словно возвращался от куда-то издалека, из той счастливой страны где сбываются все мечты. Мой мозг все еще затуманенный сном и негой, цеплялся за остатки воспоминаний. Горячих, порочных и нежных.

- Николь, - хрипло произнес я, и потянулся.

Захотелось немедленно ощутить в своих объятиях гибкое послушное тело, шелковую горячую кожу. Заглянуть в всегда дерзкие, а вчера подернутые грехом и страстью глаза.

Я повернулся что бы исполнить свое желание.

Мои руки обняли пустоту. Мой взгляд с надеждой и недоумением блуждал по смятым простыням и пустой подушке, а тело уже резко, словно боевая торпеда устремилось вперед.

- Николь! - я громко позвал девушку, но на ответ уже не надеялся.

Накинув шелковый халат я поспешил в гостиную, конечно же Николь там тоже не оказалось.

Я в ярости стукнул кулаком о стену. Мои ноги подскользнулись на чем-то круглом и твердом, не удержав равновесия я плюхнулся на пол, больно приложившись затылком. Взревел, как раненное животное, ругаясь поднял и поднес к глазам мелкие голубые бусины. С минуту соображал откуда они взялись на полу моей гостиной. Кажется это были остатки пояса который вчера украшал платье Николь.

Я выдохнул успокаиваясь. Потер ноющий затылок, ощущая под пальцами весьма солидную шишку и рассмеялся.

- Ну, Николь, вот уж шустрая птичка! Колючая, своевольная, она и тут меня наказала!

Помню, как она посмотрела на меня острым, как рапира взглядом когда мы встретились с ней впервые. Тогда мне даже на миг показалось, что острие рапиры больно пронзило меня насквозь и даже вышло где-то в районе лопаток сантиметров на десять. Мне было невдомек, что именно так начинается любовь, именно так гибнет сердце.

Маленькая, черноволосая, похожая на хрупкую птичку, она была совсем не в моем вкусе. Разве она могла сравниться с ослепительной Лорес? Я злился на себя за то, что часто вспоминаю внучку мистера ШЩенли

Я злился на себя за то, что мои мысли слишком часто кружатся вокруг внучки мистера Шенли. Николь... Странное имя для девушки. Такое же странное, как и она сама. Дерзкая и робкая, смелая и нерешительная, безжалостная и наивно-нежная. Она вся состоит из противоречий, но является личностью цельной и сильной.

Я так боялся всерьез увлечья этой девушкой, котороя не похожа ни на одну мою