Бьёрн Магнуссон - Добрый Волдеморт

— Наши дети отомщены, — Дюруа счастливо улыбаясь, с громким хлопко́м открыл бутылку шампанского. Пенистый напиток лавиной опрокинулся в подставленные бокалы и торжествующе зашипел.

— Наконец-то всё кончилось! — Кавелье дружески оглядел приятелей. — Telle vie, telle mort. Собаке – собачья смерть! Но я бы ещё и его девку отправил на встречу с Морганой.

— Не сто́ит быть таким кровожадным, друг мой, — Резон вновь вызвал домового эльфа, и тот убрал Омут Памяти из кабинета. — Связываться с Блэками опасно, друзья мои. Если мы похитим дочь Мелифлуа, а лорд Орион воспримет это как оскорбление его достоинства, ничто не помешает ему, в свою очередь, обратиться к Пифии. Даже если мы сделаем всё идеально, шанс быть раскрытыми, всё равно есть. Рисковать не стоит.

— Ладно, пусть мелкая стерва пока радуется, — зло скривился Кавелье и отхлебнул из бокала. — Жизнь длинная, случай её убить, непременно представится.

— Давайте выпьем за нас, месье! — предложил Резон. — Все почести этого мира не стоят одного хорошего друга, а нас трое. За дружбу! Viva la Victoria, да здравствует победа, как говорят испанцы.

***

Пустота. Небытие. Невозможно описать подобное состояние. Это не прозрение или единение с миром, это именно ничто. Тебя не существует. Когда вторая пуля пробила защиту, Бьёрн попробовал сместиться с траектории удара. Пытаясь избежать неминуемой смерти, Магнуссон, как мог, укрепил тело с помощью трансфигурации. Кости приобрели твёрдость стали, и он почти успел защититься. Только поэтому бронебойная пуля, летевшая в переносицу, отрикошетила от виска, а не разнесла череп вдребезги. Однако силы удара было достаточно, чтобы отключиться.

Сейчас Бьёрн не чувствовал тела, но каким-то образом вновь осознал себя. Через мгновение он оказался во всё том же знакомом кабинете, где учился магии предков и встречался с Гриндевальдом. Вот только вернуться в тело он не мог, как ни старался. Казалось, для возвращения не хватает чего-то важного. Видимо, повреждения головы были слишком значительными.

Тогда Магнуссон сел медитировать, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь. И снова пустота. Тело не ощущалось, будто его и не было. Бьёрн понимал, что этого быть не может. «Если бы я умер, то здесь не оказался. Значит, я не погиб окончательно, просто связь души и тела поломало. Или мне голову оторвало? — невесело подумал Бьёрн, но затем ожесточённо оскалился и стукнул кулаком по столу. — Даже если всё так, а моё сознание поддерживает камень рода, энергии в нём с лихвой хватит, чтобы отрастить себе новую голову. Нет безвыходных ситуаций. Дух властвует над телом, а не наоборот. Я выживу, чего бы это мне ни стоило!»

Вместо того чтобы предаваться унынию, Бьёрн решил погрузиться в учёбу. Если он когда-нибудь очнётся, то отомстит врагам. Чувствуя, как скачет настроение то в пучины отчаяния, то в ожесточение и злость, Бьёрн вызвал Гриндевальда.

Через минуту бывший тёмный лорд сформировался на привычном месте.

— Шайсе! А я думал, что этим летом ты решил провести каникулы на морском побережье, — рассмеялся Геллерт, похлопав руками по прохладной коже дивана, но вдруг осёкся. Вид ученика был каким-то странным.

Бьёрн криво усмехнулся и рассказал всё, что с ним произошло. Гриндевальд долго ругался, чередуя немецкий, английский и латынь, пеняя Магнуссону на его слабости.

— Я в который раз убеждаюсь, что милосердие способно привести только к смерти. Или ты думал, что тебя не найдут? Пойми же, наконец! Лучше убить всех врагов и спать спокойно, чем опасаться за себя и близких.

Гриндевальд сердито смотрел на Магнуссона, его разноцветные глаза гневно сверкали.

— Ты не думал, что твоя девушка теперь осталась без защиты? Что в любой момент враги могут схватить её и сделать с ней всё, что пожелают?

Бьёрн виновато опустил голову и глухо пробормотал:

— Я принёс Веге хороший защитный амулет. С ней всё будет в порядке.

— На тебе тоже был амулет и что? — рявкнул Гриндевальд. — Глупый мальчишка! На каждый щит найдётся своё заклинание. Великий маг всегда должен быть наготове. Без слабостей, без уязвимых точек. Друзей у таких, как мы, нет. Только соратники, слуги и враги. Если ты оступился, тебе никто не поможет. Все отвернутся, стоит лишь попасть в беду.

— Мои друзья не такие, — упрямо набычился Бьёрн. — Когда они узна́ют, что со мной случилось, то помогут. А Вега вообще любит меня и не бросит!

— Даже кровные родственники далеко не всегда помогают, — хмыкнул бывший тёмный лорд.

— Я верю в любовь и дружбу, герр Гриндевальд, — Бьёрн устало потёр лицо. — Если я до сих пор жив, значит, меня спасли. Наверное, я скоро очнусь.

— Или отправишься в новое большое путешествие, — покачал головой Геллерт. — Впрочем, если я мыслю, значит, существую. Поэтому чтобы не поддаваться унынию, мы продолжим делать из тебя могущественного волшебника. Уверен, из-за нагрузки скоро ты сам захочешь отправиться в новый мир, — хохотнул Геллерт. Разноцветные глаза мага сверкнули жестоким предвкушением, и Бьёрн со вздохом выбрался из-за стола. Его ожидало море боли и страданий. Пока он будет сидеть здесь безвылазно, Гриндевальд постарается сделать из него настоящего тёмного лорда.

***

Араминта приоткрыла дверь и осторожно вошла в палату. Вега всё так же сидела возле постели своего жениха и держала его безвольную руку. Бледное лицо Бьёрна с закрытыми, ввалившимися глазами напоминало восковую маску. Дочь выглядела не лучше.

Сейчас по истечении летних месяцев она немного успокоилась. Однако видеть