(Не) верная - Эрин Хэй

Алиса изъявила желание прокатиться на роликах прямо сейчас, и Оля не стала ей отказывать несмотря на то, что их маленькая квартирка не была предназначена для подобных прогулок. Она держала дочку за руки, а та делала первые попытки ходьбы на роликовых коньках, ноги разъезжались, и девочка с весёлым визгом висла у мамы на руках. Глядя на довольную Алису, Оля не могла сдержать счастливой улыбки. Всё у них наладится. Уже наладилось, а дальше будет только лучше!

Потом Оля приготовила для Алисы какао, и они все вместе позавтракали блинами.

— Уф! — вздохнула девочка, отодвигая от себя кружку с остывшим напитком. — Наелась. А тортик будет?

— Конечно, — ласково улыбнулась Оля, погладив дочку по волосам. — Вечером. Твой любимый. С орешками и огромными кремовыми розочками. А ещё вечером я приготовлю куриные котлеты в сливочном соусе, которые ты обожаешь.

— С пюрешечкой? — Алиса радостно сложила ладони перед собой и посмотрела на маму.

— С пюрешечкой, — кивнула Оля. — А сейчас пойдём в кино, там будут показывать новый мультфильм.

— Ура! — воскликнула Алиса и в сопровождении мамы поехала в спальню переодеваться.

Оля купила билеты в самом центре кинозала. Когда-то она была здесь с Андреем, они сидели на последнем ряду и смотрели какой-то боевик, который Оля не запомнила. Девушка вздохнула. Она не хотела вспоминать о бывшем муже, но что поделать, если слишком многое напоминало о нём.

Алиса, открыв рот, смотрела мультфильм, и Оля решила последовать её примеру — сосредоточиться на том, что происходит на экране. Вскоре сюжет её так захватил, что она смеялась вместе с дочкой над приключениями персонажей.

После сеанса они направились в парк. Погода была тёплой и солнечной. Алиса бегала по аллеям, залезала на бордюры, шлёпала по лужам. Солнце пригревало, и Оля шла за дочкой, чуть расстегнув новую весеннюю куртку, которую ей посчастливилось приобрести за смешные деньги на распродаже в местном торговом центре. В тот день она купила себе джинсы и демисезонные ботинки. Шкаф в спальне постепенно начал заполняться новыми вещами: сшитыми или купленными. Когда Андрей выставил их из дома без всего, она была напугана и не представляла, как они с Алисой будут дальше жить. Оля не знала, как она одна будет поднимать ребёнка, но больнее всего было то, что любимый человек с лёгкостью перечеркнул все годы, что они прожили в любви и гармонии, не посчитав нужным выслушать её объяснения. Бывший муж с готовностью поверил в собственные фантазии о ней, более того, он словно упивался ими, будто всю жизнь подсознательно этого ждал.

Нагулявшись в парке, они зашли в мебельный магазин. После того как обои в комнате были обновлены, старая мебель совсем перестала смотреться. Для дочери Оля приглядела симпатичный уголок школьника с учебным столом внизу, кроватью наверху и шкафом сбоку. И что с того, что в школу только через два года? Они пролетят, не успеешь обернуться. Себе же Оля выбрала кресло-кровать и узкий пенал для одежды. Больше в их комнату ничего не влезет. Подсчитав в уме стоимость, Оля вздохнула: без кредита не обойдёшься.

До дома они дошли пешком. Был вечер. Оля с Алисой уже подходили к своему подъезду, когда встретили тётю Свету. Та шла в направлении ближайшего магазина, но, увидев их, остановилась.

— Тамара сказала, у тебя сегодня день рождения, — обратилась она к Алисе после короткого приветствия. Девочка смущённо кивнула. — Поздравляю тебя! Желаю расти большой, здоровой, умной и красивой, на радость маме и па... — соседка не договорила.

— Спасибо, — оборвала её Оля. Подтолкнув дочку в спину, она обошла вставшую на дороге женщину. — Всего хорошего, — бросила она через плечо, давая понять, что разговор окончен.

— Всего хорошего-о-о, — ехидно пропела им в спину тётя Света. — Гостей-то сегодня не ждёте? Праздник такой всё-таки.

В ответ Оля покачала головой, и они с Алисой скрылись в подъезде.

Дома Оля, как и обещала, наготовила куриных котлет под сливочным соусом, натолкла пюре и достала из холодильника салаты. Пока Алиса с Тамарой Васильевной уплетали ужин за обе щеки, поставила на стол торт и зажгла свечи.

— Фу-у-ух! — весело задула огоньки Алиса и захлопала в ладоши. — Ура! Тортик! Мам, он такой красивый! И вкуш-ш-шный, — добавила она, откусив огромный кусок.

Оля с умилением рассматривала перепачканное кремом личико дочери. С каждым днём ей всё больше и больше казалось, что Алиса похожа на неё. Пусть нет в ней ничего от Андрея, но и Юриных черт в ней тоже нет.

— Ты самый чудесный ребёнок, — прошептала Оля, целуя дочку в макушку, а та расплылась в довольной улыбке.

— Что ты её балуешь? — возмутилась Тамара Васильевна. — Вырастет неблагодарной! Вон, я тебя не баловала и всё равно ни слова благодарности не дождалась.

«Может, потому и не дождалась», — чуть было не парировала Оля, но осеклась. Она не хотела ругаться на глазах дочери, тем более в день её рождения.

Уложив довольную девочку спать, Оля вернулась на кухню, чтобы помыть оставшуюся посуду. Праздник кончился, завтра уже надо идти на работу. Хозяйка ателье оказалась настолько лояльной к сотруднице, что разрешила ей внеплановый выходной.

За шумом льющейся воды она еле услышала, как хлопнула входная дверь. Не понимая, кто может прийти в столь поздний час, Оля, отряхивая руки от мыльной пены, направилась в прихожую.

— Я имею право её увидеть, — к своему ужасу, она узнала голос говорящего.

Колени ослабли, и Оля оперлась об стену, чтобы не упасть. В глазах помутилось, а язык будто бы онемел. Сколько лет прошло, похоронив под собой произошедшие когда-то события, но всего несколько слов ввергли её в пучину позабытого кошмара. Глотая ртом воздух, Оля сделала несколько шагов на негнущихся ногах и резко остановилась, словно наткнулась на стеклянную стену. Перед ней стоял Юра собственной персоной.

Глава 25

Офис опустел, и за окном уже давно сгустились сумерки. Андрей не помнил, сколько времени он просидел за монитором не отрываясь. Его новая помощница заглянула к нему в кабинет, чтобы попрощаться, когда на часы показывали половину седьмого. На этот раз он нанял женщину средних лет, замужнюю и с двумя детьми. Андрей старался с головой уйти в работу, чтобы не оставалось ни времени, ни сил на душевные терзания. Как же он ошибался,