Девочки Тора - Чарли Энн Маар

— Идём, Аня.

— Что вы делаете, Максим Константинович?

— Максим.

— Что?

— Просто Максим, — он наклоняется и шепчет мне на ухо. — Сделай вид, что я давно для тебя просто Максим.

От горячего шепота по шее и плечам пробегает дрожь. Я бы успела оценить эти ощущения, если бы они так быстро не сменились арктическим холодом от голоса Игоря рядом.

— Теперь предельно ясно, почему мое заявление о похищении дочери до сих пор не принимают.

Тор выпрямляется и чуть отступает в сторону, но при этом его рука остается у меня на талии, и он как бы стоит чуть впереди, отчего я чувствую себя под защитой. Тор словно щит или скала стоит между мной и Свиридовым.

Лицо Игоря искажено от злости. Губы презрительно сжаты.

— Я навел о тебе справки, — выплевывает, глядя на Тора. — Кем ты был раньше. Какие у тебя есть связи. Сразу дошло, что это ты моей женушке помогаешь. И, кстати, я ничуть не удивлен, что эта шлю…

— Скажи еще слово, — отрезает Тор, — и я тебе челюсть снесу прямо в этом ресторане. Будешь потом Славкину объяснять, по какой причине я это сделал. Еще расскажешь о том, как обращался с женой.

— Обращался так, как она заслуживала. И, очевидно, не ошибся. Если ты думаешь, — Игорь стреляет взглядом в меня, затем снова смотрит на Торецкого, — что тебе удастся лишить меня семьи, то ты сильно ошибаешься. И Аня, и Ксюша — моя собственность. Жену я перевоспитаю. Можешь не беспокоиться.

— Желаю тебе удачи, — спокойно отвечает Тор. — Только тебе бы поторопиться до того момента, как твоя бывшая жена станет официально моей женой. А Ксения моей дочерью.

Выражение лица Игоря в этот момент бесценно.

Я даже собственные чувства не успеваю идентифицировать и оценить слова Торецкого.

До меня доходит только тогда, когда мы уже покидаем ресторан, оставив ошарашенного Игоря стоять возле балконной двери. Я понятия не имею, куда делись партнер Торецкого, за какой столик сел Славкин, и что вообще происходит.

В голове набатом звучат слова Максима Константиновича «твоя бывшая жена станет официально моей женой».

Он это что… серьезно сказал?!

Глава 31

Аня

— Максим Константинович, стойте!

— Сядь в машину, Аня.

— Да стойте же вы! — заворожено смотрю на босса, дернув его за рукав рубашки.

Водитель тактично делает вид, что ничего не происходит, а просто открывает перед нами дверь автомобиля, и сам при этом отходит чуть в сторону.

— Может, сначала объясните?!

— Я попросил называть меня Максим и вообще обращаться на «ты».

— Зачем это всё нужно? И что за ерунду вы сказали Игорю про то, что я буду вашей женой, а Ксюша вашей дочерью?

— Это не ерунда. Это решение. Аня, в машину сядь. По дороге домой поговорим.

Нет, я просто не могу поверить, что он может быть так спокоен в то время, как меня буквально колотит от эмоций и непонимания. Что вообще происходит, черт возьми?!

С шумом вытолкнув воздух через ноздри, я всё же сажусь в машину.

Если это игра какая-то или шутка, то Торецкий явно перегнул палку.

— Савелий, трогай, — Тор отдает команду водителю, сев в машину следом за мной.

— Теперь, может, я получу какие-то объяснения? — не собираюсь оттягивать с разговором, поэтому, сложив руки на груди, упираю взгляд в Торецкого.

Тор медленно кивает и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Думаю, Свиридов никогда не оставит вас с Ксюшей в покое, если не будет осознавать, что вы под защитой кого-то другого. Он один из тех психопатов, что до конца будут преследовать жертву.

— И что, получается, вы решили, что единственная возможность помочь нам — это жениться на мне? Вам не кажется, что вы перегибаете палку?

— Не кажется. Думаешь, Аня, если даже получишь развод, то так легко скроешься от этого человека?

— А выйти замуж за вас — это означает скрыться?

— Это даст вам обеим такую возможность.

Смотрю на Торецкого, приоткрыв рот и хлопая ресницами, и просто поверить не могу, что он говорит серьезно.

— Зачем это нужно вам?! Я не понимаю!

— У меня личные причины.

— Это не ответ, Максим Константинович! Не ответ! Люди просто так не предлагают пожить в своем доме, не оплачивают услуги адвоката, не делают предложение выйти замуж! Так не бывает!

— В моём мире бывает. Так что используй ту возможность, которую я тебе предлагаю. Посуди сама, если у тебя будет мое имя, то ты и Ксюша всегда будете под защитой. У тебя появится время скрыться и замести следы, построить новую жизнь при желании. Или ты вообще сможешь не покидать город.

— А вы? Если вы решите жениться или… у вас просто появится женщина..

— За это можешь не волноваться, — Торецкий мрачно поджимает губы.

— Что это значит?

— Что я не собираюсь жениться. У меня нет на это времени.

— Время спасать нас у вас есть.

Чёрные глаза упираются в меня, норовя прожечь дыру во лбу.

Затем Тор вдруг поворачивается к Савелию.

— Заедем к Алисе и Асе.

— Понял, босс.

— Что за Алиса и Ася? Куда мы едем? И какое это имеет отношение к вашему странному предложению пожениться?

— Сейчас ты всё поймёшь. И это не странное предложение. Ты должна хорошенько всё обдумать, Аня. Мы заключим договор. Обсудим каждый пункт. Развод состоится только тогда, когда тебе и Ксении больше не будет требоваться защита.

— А если она нам до конца дней будет требоваться?

— Значит, не разведемся до конца дней.

У меня нет слов.

Не знаю, что случилось в жизни этого человека, но явно прошлое заставляет его мыслить неразумно и неадекватно.

Наверное, я должна сейчас снова начать спорить и что-то доказывать, но усталость вдруг бетонной плитой придавливает меня к сидению машины и заставляет замолчать.

Это всё какой-то сюр.

Нереально. Неправдоподобно.

Фонари мелькают за окнами автомобиля, пока мы едем куда-то, я даже не знаю куда. Мне просто хочется домой, к дочке, и чтобы проблемы разрешились сами по себе. Чтобы не нужно было прятаться, выходить за кого-то замуж и всю жизнь бояться, что и этого будет недостаточно.

— Где мы вообще? — спрашиваю у Торецкого, когда машина, наконец, тормозит.

— Идём, — отвечает мрачно и открывает дверь.

Как только выбираюсь из салона, холодок пробегает по позвоночнику, потому что становится понятно, что мы приехали на кладбище.

— Зачем мы здесь?

Сглатываю, обхватив плечи руками.

«Заедем к Алисе и Асе».

В памяти всплывает фотография у камина.

— Хочу кое-что показать и рассказать