Феодал - Илья Рэд

Вишенка на торте здесь — скрытый талант «Диктатура Параметров». То, что позволяло подсматривать за потенциалом других людей. По сути, это обычная информация, но учитель всегда повторял: «Не сила оружия, а сила знания решает исходы битв». Этим знанием я и объединю империю, но давайте вернёмся в настоящее.

— Отвези меня в город, — приказал я семейному извозчику.

— Ваш батюшка не велит.

— Тогда дай мне лошадь — сам доеду.

— Ваш батюшка не велит, — сплёвывая семечки в грязь, монотонно повторил Борис.

— А я хотел тебе жалованье повысить.

— Ваш батюшка не вел… — замедлился извозчик, шестерёнки и пружинки в его голове напряглись.

— Значит, не судьба, Борис, — кивнул я и отправился пешком, оставив этого холуя в некоторой задумчивости.

С подобным мужичьём, тугим и неповоротливым я успел наобщаться у себя в деревне, знал, что там бесполезно что-то просить и доказывать. Если батюшка не велел, то не велел. Поэтому я вышел из семейного поместья налегке. Никто меня всё равно не хватится, скорее, будут молиться, чтобы не воротился.

С собой я взял только меч с ножнами и «подъёмные» пятьдесят рублей от отца, на которые нынче разве что комнату на неделю снимешь в самом паршивом трактире. Оставаться дома не имело смысла — я всех там просмотрел «Диктатурой параметров»: и родных, и подневольных работников, и бравое войско барона из двадцати человек. Ничего интересного.

К сожалению, род Черноярских, когда-то сильный и подающий надежды, сейчас представлял из себя жалкое зрелище. Наши воинственные предки так старались, потом и кровью вырвали это несчастное баронство, чтобы их потомки вот так бездарно доживали свой век: в пьянстве, запустении и лености. Даже грустно как-то.

Я шёл в Ростов, в город на берегу Азовского моря. Там проживало порядка ста тысяч человек, и я намеревался во что бы то ни стало нанять «телохранителя». Выбора в густонаселённом поселении больше, а значит, и шанс найти подходящего кандидата выше.

Безопасность родича, пусть даже бастарда — это прямая обязанность главы. Появись я на людях один — пойдут слухи о разладе внутри семьи, барона Черноярского сочтут слабыми и нападут. Это никому не нужно.

В то же время отец не одобряет моего стремления к самостоятельности и сочтёт найм учителя фехтования за подготовку к свержению. Он и так бесился по малейшему поводу…

«Да плевать, что он там подумает».

Отнять половину феода ещë полбеды: нужно грамотно оформить бумаги, найти адвоката, деньги на него, выиграть тяжбу, а что потом? Потом понадобятся свои люди, и начать я хочу с тех, кто станет моим мечом и щитом. От пустой земли нет проку, да и потерять еë можно вмиг.

Прознает какой-нибудь ушлый феодал-сосед, что у новоиспечëного барона ни денег, ни воинов, ни крестьян нет и пойдëт войной. Ко всему этому надо подготовиться, сделать себе имя. Чтобы никакая собака не посмела топтать мою землю!

Я любил долгие прогулки. В деревне особо заняться нечем. Тех копеек, что высылал отец, вообще не хватало. Так бы и жил у сохи безвылазно, но мой учитель не дал этому случиться. Откуда у одинокого старика были средства, я не интересовался. Были и были. А вот когда самого прижало тут да…

Ростов от имения в получасе пути. Плëвое дело, но лошадью не помешало бы обзавестись. В первую очередь, когда вошëл в город, я отыскал постоялый двор.

— Чего глазеешь, деревенский, что ль? — грубовато спросил хозяин.

— Вроде того, не подскажешь, где тут можно нанять мастера клинка?

— Ого, из богатеньких, значит, — потëр щетину мужичок, на его лбу собралась гармошка морщин и, наконец, он ответил. — Если качественно, но дорого — это лучше к Тальхофферу, немцы знают толк в технике, но и требовательны. Палками по спине забьют так, что маму родную забудешь.

— Ещë варианты?

— Есть кирха Петра и Павла, там часто ошиваются тевтонцы, но учти — придëтся бросить всë и батрачить на немчуру за ради хрящика свиного. А ещë аглицкую веру принять и обет послушания, будь добр, соблюдай.

— Не, это совсем не подходит, — отмахнулся я, понимая, что отец не потянет дорогого мастера, да и не дурак — сразу поймëт, кто это. — Мне бы попроще кого, да порукастей. Не этих заморских задавак, а наших бы.

— Наших, хм, — многозначительно вздохнул хозяин постоялого двора, — пройдись-ка по тавернам возле гарнизона, может какой отставной мастер и согласится к тебе пойти. Либо загляни на Торжище у Темерницкой таможни, там еженедельно турниры проводят: и наших хватает, и заморских гостей. Сегодня как раз после шести и будет представление.

— Спасибо, вот это мне больше подходит, — я ударил по стойке и накинул сверх платы пару рублей, негусто, но и сведения достаточно простые.

Главное — не жадничать. С этим принципом я был полностью солидарен. Также нельзя проходить мимо подлости или несправедливости. Поэтому, когда в зале послышался женский вскрик, я тут же развернулся.

— Не встревай, парень, это тевтонцы, — прошептал сзади на ухо мой собеседник, — Был как-то три месяца ранее такой же, как ты парнишка молодой, горячий, вздумал дерзить тем господам, — мужик кивнул на столик, где напившийся рыжий рыцарь усадил себе на колени дочку какого-то умалишённого старика.

Тот одет был прилично, но еле выговаривал слова возмущения, как будто часть лица парализовало. Хоть он на потеху всем и пускал слюни, но даже на последнем всполохе сознания пытался защитить любимое дитя.

Все старательно отводили глаза, делая вид, что не замечают творившегося беспредела, а меж тем рука тевтонца уже нетерпеливо лезла под платье сопротивляющейся девушки.

С виду она была благородного происхождения, либо работала в какой-то канцелярии — заметны строгость и скромность в богатой одежде. Непонятно, что она забыла в таком месте.

— Нашли того хлопчика потом в реке по кускам. Изверги, каких поискать, и всем рты деньгами закрывают. Братство, тьфу ты, окаянное, — в сердцах плюнул мужик и потащил меня к двери. — Уходи, уходи паря, не твоя это беда, оставь.

— Ежли не моя и не твоя, так чья? — яростно одëрнул я руку.

— Господи ты, Боже мой, — перекрестился владелец заведения. — Помилуй сына тваво несмышлëного…

— За них лучше помолись, — я больше не мог терпеть и, подойдя к компании из трëх тевтонцев, пнул