С папой что-то не так - Элиас Уизероу

Отец моргнул, и один из его глаз повернулся внутрь головы, а затем вернулся в обратное положение. Это произошло настолько быстро, что я не был уверен, не показалось ли мне. Он прокашлялся и тряхнул головой. Моргнул ещё несколько раз, посмотрел на нас с Джеем. Увидел, как я держу его за руку, как слёзы подступали к его глазам.

— Томми, отпусти брата, — потребовал он. Его глаз немного дёргался.

Я послушался, и наши запотевшие ладошки разъединились. Я смотрел на отца. Аппетит давно пропал, в горле стало неприятно, во рту было сухо. Я не понимал, за что он так с нами. Почему. Он никогда не был к нам жесток. Отец и раньше проходил с работы злым, но… не настолько.

Что случилось в тот день?

Глядя прямо на меня, папа жестом приказал Джею вернуться на место.

— Томми, я наказывал твоего брата. Парни, знаете, зачем я вас ругаю? Чтобы вы могли отличать плохое от хорошего. Сейчас ты попробовал утешить Джея, — он наклонился ко мне. Его дыхание было горячим. — Значит ли это, что ты на его стороне? Видимо, ты тоже считаешь, что за моим столом можно вести себя по-свински.

Я покачал головой в страхе:

— Н-нет, я лишь…

Отец заткнул меня, выставив вперёд ладонь.

— Молчи. Мне неохота наказывать тебя ещё и за ложь.

Он похлопал по столу:

— Положите сюда свои руки.

Я взглянул на маму с мольбой. Её лицо было бледным, она не знала, как на это реагировать. Её муж никогда таким не был, и она не хотела ничего говорить, боясь ещё пуще рассердить его.

— На стол, я сказал! — повторил он с большей настойчивостью.

Я положил на стол свою дрожащую руку ладонью вниз. Джей начал плакать.

Отец поднял перед собой вилку.

— Генри… — прошептала мама с широко раскрытыми от удивления глазами.

Я посмотрел на отца, сдерживая слёзы. Меня трясло от страха.

Держа вилку, отец начал говорить:

— Вам пора понять, что… — он вдруг остановился, тяжело покашлял и продолжил сухим голосом: —…Тебя не беспокоит северный ветер?!

Он уронил вилку на стол, его рот широко раскрылся. Языком он словно обхватил подбородок. Один его глаз начал дико дёргаться, и папа стал с усилием тереть его, закрыв рот и оскалив зубы.

Все мы сидели, боясь шелохнуться, поражённые этим жутким зрелищем. Да, с папой явно что-то было не так.

Через пару секунд он отнял руку от лица и широко улыбнулся:

— Ладно, парни, думаю, вы усвоили урок. Запомните мои слова и больше так не делайте, хорошо?

Мы с Джеем торопливо закивали, горя желанием поскорее убраться с кухни. Я чувствовал себя так, словно застрял в параллельной реальности, в леденящем кровь кошмаре, от которого мне нужно было пробудиться.

Отец указал пальцем на пол:

— Томми, ты не мог бы прибраться, будь так добр.

Я повиновался, но его внимание уже переключилось на маму. Он несколько раз оглядел её с ног до головы. Начал нервно покручивать вилку в руке. Его взгляд был… странным. Казалось, будто он оценивает маму, всматриваясь в каждый сантиметр её тела.

Пока я соскребал с пола ошмётки спагетти, отец обратился к Джею:

— Принеси-ка мне кирпич с улицы.

Я услышал, как Джей вышел из дома через чёрный вход, дверь которого отозвалась знакомым скрипом.

— Генри, что стряслось? — пролепетала мама. Я был занят уборкой, но уловил страх в её голосе.

Отец ничего не ответил. Я закончил оттирать с пола соус, когда вернулся Джей. В его руках был кирпич, измазанный грязью. Он положил его на стол перед отцом.

Папа повернулся к нам с братом и холодно сказал:

— Идите к себе в комнату и ложитесь спать. Сейчас я выебу вашу мать.

Мама испуганно ахнула. Я взял Джея за руку. Мое сердце билось как сумасшедшее. Отец очень редко ругался матом, и никогда не использовал ругательства в такой извращённой манере. Мы торопливо зашагали к своей комнате. Застывшее от ужаса лицо Джея все было в слезах и соплях, мокрые глаза были огромными от страха и замешательства. Он ничего не понимал, не понимал, почему родной отец так с ним обошёлся. Да и я тоже не понимал. Я сжал его ручонку.

Мы закрыли дверь в спальню и посмотрели друг на друга. Было слышно, как отец громко ругался на кухне. Джей закрыл уши и побежал к кровати, а затем уткнулся лицом в подушку. Я подошёл к нему и положил ему руку на спину. Джей рыдал, его всхлипывания лишь слегка приглушались подушкой.

Потом я услышал крик матери.

Слезы полились сами собой, воздух горел в легких. Я закрыл глаза и заткнул уши, когда услышал, как что-то упало на кухонный пол. Потом раздались ритмичные удары. Мама кричала страшно, нечеловечески. Я хотел, чтобы это прекратилось.

Но оно продолжалось.

И повторялось.

И ещё.

И снова.

Джей не просто плакал, он выл, пытаясь не слышать того, что творилось на кухне. Всё его тело дрожало, и мне казалось, что он с трудом дышит. Я бросился на кровать рядом с ним и обнял его. Я тоже рыдал. Я не знал, что делать, и лишь хотел, чтобы этот кошмар закончился.

Послышался звон стекла. На кухне что-то разбилось. Затем прозвучал визг матери и скрип ножек стула, волочимого по деревянному полу. Джей молился дрожащим голосом. Моё тело было словно желе, мышцы казались слабыми и непослушными. Никогда в своей жизни мне не приходилось испытывать такого ужаса.

Наконец, крик мамы оборвался. Дом погрузился в тишину. Я ничего не слышал, кроме пульсирующей крови в ушах. Джей уже не рыдал, лишь тихо всхлипывал, всё так же погрузившись лицом в подушку. Я смотрел на закрытую дверь комнаты и изо всех сил желал, чтобы она такой и оставалась.

В коридоре раздались шаги. Они остановились за стеной — в комнате родителей. Была слышна возня, а затем дверь родительской спальни закрылась. Я ждал.

Джей привстал с кровати. Я сказал ему не издавать ни звука и вытер слёзы с его лица, продолжая держать брата в объятьях. Снова неторопливые шаги. Я был уверен, что мама мертва. После таких криков люди, как правило, не живут.

Дверь комнаты распахнулась. Джей вскрикнул и прижался ко мне ещё сильнее. В комнату зашёл отец.

Вернее… заполз. На четвереньках. Его нижняя челюсть свободно свисала, рот был широко раскрыт. С подбородка капала жидкость. Глаза были развёрнуты так, что зрачков не было видно. Он «прошёлся» по комнате, открывая и закрывая рот и брызгая слюной. Он