Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин

— Нет! Деда, ты чего⁈ Деда!

Ушастый рванулся бежать, но стражник перехватил его за шиворот. Крысомордого привязали первым. Тощая спина торчала из задранной рубахи. Парень дрожал и жалобно скулил в ожидании наказания.

Палач размахнулся и ударил. Кнут рассёк воздух со свистом и впечатался промеж лопаток с мокрым хлопком. Крысомордый заголосил от боли на всю деревню.

Второй удар лёг ниже, поперёк рёбер. Третий наискось, от плеча до поясницы. Кожа вспухла красными полосами. На четвёртом ударе полосы лопнули, и проступила кровь. Староста отвернулся не в силах смотреть на это.

Крысомордый орал как резаный. Ноги подгибались, верёвки на запястьях врезались в кожу. К десятому удару он ревел и хлюпал носом.

Ушастый, привязанный рядом, наблюдал и белел с каждым ударом. К пятнадцатому удару по спине Крысомордого он трясся как осиновый лист.

Двадцатый удар, двадцать пятый. Спина Крысомордого превратилась в кровавое месиво. К тридцатому удару парень обвис на верёвках и потерял сознание.

Его отвязали и бросили на землю. Крысомордый лежал не шевелясь, а по спине растекались ручейки крови.

Следующим получил заслуженную плату Ушастый. Он начал реветь ещё до того как кнут коснулся его кожи.

Послышались выкрики и улюлюканье. Деревня выпускала накопившуюся злобу. Годы безнаказанности, годы обид, и вот наконец расплата.

Я смотрел на это кровавое зрелище и не испытывал ни капли удовольствия. Чужой болью наслаждаются только психопаты. А эти выродки хоть и заслужили плетей, но всё же наказание было слишком жестоким. Того и гляди один из них может в ящик сыграть.

На двадцатом ударе Ушастый потерял сознание. Но палач не остановился и довёл дело до конца по обмякшему телу. Тридцать ровных полос, от лопаток до поясницы.

Микула стоял в стороне и наблюдал за экзекуцией. Лицо его окаменело, а глаза горели ледяной ненавистью. Когда наказание закончилось, он повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились. В его глазах я прочитал обещание. Не угрозу, а именно обещание отплатить мне той же монетой. Может мне стоит скормить его слизням? Запихну старосту в куб, а на выходе получу пяток столов. Так от него будет куда больше пользы, чем на посту главы деревни.

Микула развернулся и зашагал прочь. Вместе с ним начала расходиться и толпа. Крысомордого и Ушастого подобрала рыдающая тётка Зинка, приказала стражникам помочь и они подчинились, потащив это отребье домой.

Древомир пробрался ко мне сквозь редеющую толпу и приобнял.

— Ох и дурной же ты, — проворчал он, подталкивая меня к мастерской. — Нажил себе таких проблем, что мне и не снилось.

Я молча шагал рядом потирая запястья которые ныли от верёвок.

— Но вообще, знаешь что? — Древомир помолчал секунду и добавил. — Они заслужили. А ты Ярый, молодец, хоть и дурак.

Петруха нагнал нас и тут же огрёб от мастера.

— А ты полудурок, мог бы и сам этим крысятам навалять. Ан нет, Ярый за тебя пошел проблему решать.

— Так я… — Начал было Петруха ошарашенный таким обращением.

— Всё. Иди молча. Болван. — Рыкнул Древомир.

Петруха стыдливо отвёл взгляд и пошел следом. Я отстал на полшага назад и толкнул его в плечо.

— Ты чё нос опустил?

— Да блин… Древомир прав так то. Выходит что это я ссыкло. Подговорил тебя с ними разобраться, а сам в сторонке отсиделся.

— Когда Ушастый и Крысомордый хотели на меня ночью напасть, ты за меня вступился. Так что не такое уж ты и ссыкло. — Усмехнулся я хлопнув его по плечу. — К тому же ты слизней голыми руками ловил.

— Ага. Или они меня. — Хмыкнул Петруха.

— Это не важно. Главное что ты не клинический трус, просто не знал как быть с внуками старосты, но вместе мы решили проблему. Сомневаюсь что они скоро покажутся на улице.

— Ага. Емеля уж точно. — Сказал Петруха расплывшись в улыбке.

— Эт кто такой?

— Ярый, ты чего? Ну сын кузнеца. Забыл что ли? — Спросил Петруха достав из кармана два выбитых зуба, которые я на днях ему подарил.

— Тьфу ты. У этого отребья даже имя есть. — Хихикнул я и мы пошли дальше.

Спустя десять минут мы вернулись в мастерскую и приступили к работе. Руки нашли заготовку ножки стола, и мир сузился до размеров верстака.

В голове же крутилась одна тревожная мысль Староста не из тех, кто прощает обиды. А значит он будет врагом пострашнее Фадея. Ростовщик хочет денег, а Микула хочет моей крови. Правда в открытую вряд ли он сможет что-то сделать, тем более что даже в страже случился раскол.

В какой-то момент я вернулся в реальность услышав сдавленное дыхание Древомира. Он стоял у верстака, держался за грудь и тяжело дышал.

— Мастер, с вами всё впорядке? — Спросил я.

— Нормально. Нормально. — Произнёс он слабым голосом, оттолкнулся от верстака и пошел на выход. — На сегодня всё. Идите отдыхать.

Я проводил его взглядом и подумал уж не сердце ли шалит у мастера? Жаль в этом времени ещё никто не создал ЭКГ или холтер. А значит достоверно понять что с ним будет непросто.

— Видал. Старый перенервничал пока тебя высечь хотели. — Сказал Петруха подойдя ко мне. — Я его таким перепуганным ещё никогда не видел.

— Я тоже… — Задумчиво произнёс я смотря на дверь.

— Ладно, чё, по домам, раз уж Древомир отпустил?

— Ага. Топай. А я ещё поработаю.

— Давай. Только дверь запри, а то мало ли. — С тревогой в голосе произнёс Петруха пожимая мою руку.

Он собирался уйти, но я не отпустил его кисть и дёрнул на себя.

— Чего? — Удивлённо спросил Петруха.

— Хочу видеть твою довольную морду когда узнаешь новость.

— Какую ещё новость? Что-то хорошее успело произойти пока мы тут с деревом возились?

— Успело Петя. Успело. — Кивнул я. — Когда Григорий меня спас от Ушастого, мы говорили по душам и так уж вышло, что я смог растолковать ему, почему из тебя выйдет отменный зять.

— Эт как это? — Выпучил глаза Петруха.

— А так. Я сказал что это ты отлупил сына кузнеца, за то что тот обидел Григория, то бишь