Развод. Моя (не) желанная - Лада Зорина

Сарказмом в его голосе можно было орехи колоть, но Громов даже не поморщился. Ну да, у него для этого слишком толстая шкура. Попробуй пройми.

— Вы довольно неуклюже с темы съезжаете, Анатолий, — на этот раз Громов даже отчество добавлять не стал.

Всё. Очень. Плохо.

Возможно, стоило готовиться к открытому противостоянию и рядом с могилой моего предка рыть ещё одну.

Плотников из сада на своих двоих не уйдёт.

Но зато потом с большущим наслаждением засудит своего обидчика по полной (о чём он наверняка мечтал все эти годы), и вся жизнь полетит к чертям — и Громова, и его фиктивной супруги.

— Стоп! — я в который раз стиснула черенок своего садового веника, отлепилась от места и пошагала к мужу. — Сворачиваем эту светскую беседу. Хватит с меня на сегодня. Анатолий, всего хорошего. За предложение благодарить не буду. Я его не принимаю. Громов, идём.

Я немного подумала и добавила:

— Пожалуйста. Пожалуйста, пойдём.

Иначе расценит мою просьбу как приказ, и шиш его потом с места сдвинешь.

Плотников всё-таки первым сдал назад.

— Рад был тебя увидеть, Алина, — донеслось мне в спину. — Не прощаюсь. Хорошего дня, Ярослав Дмитриевич. С вами — тоже. Скоро увидимся.

Его последние слова заставили меня облиться холодным потом.

Благо Громов упираться рогами не стал, проводил мрачным взглядом удалившегося Плотникова и молча пошагал следом за мной.

Стоило порадоваться и этому.

Впрочем, радовалась я недолго.

Стоило нам отойти вглубь сада о оказаться на полпути к особняку, как он наконец-то нагнал меня, схватил за плечо и развернул к себе.

— Что за хрень, Митина? Объяснить мне не хочешь?

— Честно? — я приставила веник к стволу облетавшей яблони и вздохнула. — Нет совершено никакого желания.

— Этот вопрос был риторическим, — прорычал супруг.

— Тогда у меня встречный имеется, — я сложила на груди руки. — Как ты там вообще оказался?

Он явно не хотел отвечать, но всё-таки снизошёл, процедив:

— Это моя территория. У меня здесь повсюду глаза и уши.

Почему-то тут же вспомнились слова Марины о всезнающей прислуге. Хотя я не исключала, что тут на помощь пришли и камеры наблюдения. Их в доме и снаружи хватало.

— Меня не может не радовать подобное утверждение. Это значит, Лисицын не единственный, у кого в поместье Громовых есть доступ к любой информации.

— Бросай язвить. Я задал вопрос.

— Очень размытый вопрос. Ты спросил, что за хрень? Представь себе, понятия не имею.

— Что там делал Плотников?

— А почему ты смотришь на меня так, будто подогреваешь, что это я его туда пригласила!

— Впору заподозрить, — злые глаза прищурились, — раз уж у вас дело дошло до предложений.

— Которые я не приняла!

— Потому что я очень некстати замаячил на горизонте.

— Громов, ты в своём уме? — не выдержала я, окинув его взглядом с головы до ног. — Какая муха тебя укусила? Ты как с цепи сорвался!

Он смотрел на меня неотрывно, и в глазах его стыла какая-то невысказанная претензия, но вот что странно — он не спешил её мне озвучить.

— Да нет, — проговорил он неожиданно тихо, продолжая изучать моё лицо. — Складывается ощущение, что на цепь меня как раз стараются посадить. А я, Митина, знаешь ли, не привык к привязи. Я привязываться не собираюсь.

В последней фразе звучала настоящая, неподдельная угроза. Но я была слишком занята тем, что пыталась расшифровать смысл сказанного, чтобы по-настоящему испугаться.

— При… вязываться?.. — запнулась я, не совсем уверенная в том, что мы одинаково понимаем это в целом-то однозначное слово.

Громов смотрел на меня как на врага.

— Я вопроса своего не снимал. Что за хрень, Митина? Что такого предложил тебе Плотников?

Глава 36

— Как клещ прицепился, — я смотрела на Громова исподлобья, не желая сдавать свои позиции скорее из природного упрямства.

Но всё-таки не могла отрицать — меня тревожило то, чем всё это могло обернуться. Кто мог предугадать такой поворот? Кто мог предположить, что никто иной как Толя Плотников внесёт в наш относительно простой план такую сумятицу? Вот озвучь мне кто-нибудь подобное соображение накануне нашей фиктивной свадьбы, и я бы посоветовала этому человеку лечиться.

Но всё-таки… выкладывать Громову всё как на духу о предложении Плотникова или нет? Не сыграет ли его горячность против нас? Против всего, к чему мы стремились.

— Митина, ты замёрзла?

— А?

Громов провёл ладонью у меня перед глазами, будто проверял мою реакцию на окружающую действительность.

— В последний раз спрашиваю…

— А тебе какая разница?

— Такая, что нам надо решить, что делать с этой занозой в заднице дальше!

Вот, об этом я и говорила. Этого и опасалась. Сейчас при одном только упоминании Плотникова он заводился с полуоборота. Реагировал на него даже хуже, чем на Лисицына. Господи, а ведь ещё же Лисицын…

— Я и не говорю, что нам не нужно что-то решать. Просто… ну уж точно не выводить его из себя!

Громов прищурился, видимо, пытаясь на основании моего уклончивого ответа сделать какие-то собственные выводы.

— Ты, может быть, ещё и помириться мне с ним предложишь?

— Да это тут при чём? — я рассерженно стряхнула со своего веника налипшую листву и пошагала к дому. — Просто нам не следует действовать сгоряча. Нужно выработать стратегию.

Я почти ожидала, что Громов откажется идти следом за мной. Потому что в состязаниях по упрямству и твердолобости я бы точно ему проиграла. Но сзади послышалось шуршание листвы.

— Ты хоть соображаешь, что нахрапом стратегию никто не вырабатывает? Для этого нужно хоть какое-то время и холодная голова.

— Вот именно! — я развернулась к нему и, воспользовавшись тем, что он держался от меня на расстояние шага, ткнула пальцем ему в середину груди подчёркивая важность своих слов. — Нужна холодная голова. А у тебя с этим проблемы.

— А у тебя знаешь с чем проблемы, Митина?

Я вздёрнула подбородок, заранее готовясь отбивать новую вербальную атаку.

Он склонился ко мне, и я приложила все усилия, чтобы не отпрянуть — наши лица вдруг оказались в опасной близости.

— С умением прямо отвечать на вопросы. Несчастный метафорический кот уже хвоста лишился — так долго и сильно ты за него тянешь.

Он прав. Он прав, конечно. Но стоило попытаться.

Я опустила палец и отодвинулась от него, борясь со странным и совершенно неуместным желанием продлить момент нашего неожиданного сближения.

— У Плотникова, как оказалось,