Прямое действие. Мемуары городской партизанки - Энн Хэнсен

«Ну, это хорошо, но это не моя сумка». Дуг читал о динамите и о том, как проникать в места – журналы, – где они его хранят. Он не хотел иметь никакого отношения к B и E. К этому времени я уже понял, что как только Дуг принял решение, его уже не изменить.

Когда мы вернулись из кафе, Ник ел тост. Он колебался, когда я рассказал ему о нашей идее, но согласился присоединиться, поскольку пишущие машинки были необходимы для его издательского проекта.

Около трех часов ночи мы проехали мимо одноэтажного офисного здания в смешанном жилом и коммерческом районе. Мы припарковались в квартале от дома и подошли к задней части здания. Брент вошел до закрытия и оставил окно туалета незапертым. В то время как он использовал воронью палку, чтобы открыть ее, мы с Ником действовали как разведчики. Мы с Брентом легко протиснулись внутрь, а Ник остался снаружи, наблюдая за полицейской машиной или кем-то еще, кто проходил мимо. Брент быстро переходил из одной комнаты в другую, неся пишущие машинки и другие канцелярские принадлежности к окну туалета. Его философия заключалась в том, что, раз уж он ворует, он должен получить как можно больше, поскольку последствия будут практически одинаковыми, независимо от того, купишь ты одну пишущую машинку или десять. Я бегал рядом с ним с маленьким фонариком, пытаясь предугадать, куда он направляется, чтобы осветить путь.

Как только мы собрали все пишущие машинки в здании, а также степлеры, перфораторы и принадлежности для бумаги, сложенные у окна, Брент замедлил шаг и начал рыться вокруг, больше из любопытства, чем по какой-либо другой причине. Я видел, что у нас было все, за чем мы пришли, и мне не терпелось уехать. Я раздраженно прошептал ему, чтобы он убирался оттуда к чертовой матери. Но он только жестом пригласил меня следовать за ним по коридору к тому, что, как я предположил, должно быть кабинетом президента, поскольку в противном случае все здание состояло из одной главной комнаты, разделенной на множество кабинок подвижными перегородками, окруженных небольшими помещениями, используемыми для ксерокопирования, хранения, приготовления кофе и туалетов. Единственной другой просторной комнатой была та, куда меня вел Брент.

Мы открыли тяжелую дубовую дверь и подошли к главному столу. Брент открыл каждый ящик и просмотрел содержимое. Из нижнего ящика он вытащил дюжину порнографических журналов. Он повернулся и посмотрел на меня, как бы говоря: «Миссия выполнена», затем начал открывать каждый журнал на центральной обложке и стратегически расставил их по всей комнате, чтобы они были первым, что увидит любой, кто войдет в офис утром. Перед самым уходом он подошел к бару с напитками и взял пару бутылок.

Вернувшись к окну туалета, он свистнул Нику, чья голова появилась из кустов, окаймляющих парковку. Брент жестом подозвал Ника к окну. «Тебе придется взять машину и припарковать ее здесь», – прошептал он. «Было бы более опасно нести все эти пишущие машинки по улице, чем загружать их в машину здесь».

В тот момент мне казалось, что то, добьемся мы этого или нет, зависит от судьбы. Я смотрела, как Ник бросился через кусты к машине. Я высунулась в окно, чтобы Брент мог передать мне пишущие машинки. К тому времени, как мы вытащили двоих, Ник подъехал на машине без включенных фар. Он вышел и открыл багажник. Менее чем за пять минут мы загрузили пишущие машинки и все остальное в машину. Брент закрыл окно, запрыгнул в машину, и мы выехали со стоянки, включив фары, как только благополучно выехали на улицу. Несмотря на мои агностические убеждения, я произнес небольшую благодарственную молитву Богу за то, что он позволил нам благополучно выйти из этой ситуации. В молитве не было никакого вреда.

«Так куда же теперь?» – спросил Брент.

– Пойдем к Бино и развлечемся, «предложил Ник.

Мое тело все еще пульсировало от адреналина, поэтому я приветствовал идею расслабляющей чашки чая, которая, как я надеялся, может вызвать сон. В ресторане Брент посмеивался. «Когда утром первые люди прибудут и войдут в кабинет своего босса, они увидят настоящего мужчину, скрывающегося за этим лицом».

«Как ты думаешь, они будут смеяться и в каком-то смысле чувствовать себя заговорщиками при этом взломе?» – спросил Ник с серьезным выражением лица.

«Что вы имеете в виду?»

«Неужели ты думаешь, что, когда они войдут, они будут в ужасе от ощущение нарушения их безопасности, или вы думаете, что они будут отождествлять себя с нами?»

«Я почти уверен, что они придут в ужас от того, что в их офис вломились, и подумают: «Эти преступники могли ворваться в мой дом», – сказал Брент.

«Я думаю, что степень удовольствия, которое они испытывают, видя порножурналы своего босса, разбросанные по всему офису, будет зависеть от того, насколько хорошо они с ним ладят – и от того, есть ли у них самих дома порнографические журналы», – добавил я.

«Очевидно, что это не должно было быть какой-то откровенно политической акцией», – сказал Брент. «Это было необходимым шагом, чтобы получить пишущие машинки для сообщества, чтобы вы могли оказать сопротивление, и мы могли позволить людям печатать информационные бюллетени, плакаты или любую другую хрень, которую они делают».

«В долгосрочной перспективе самая большая проблема, с которой столкнутся такие люди, как мы, – это привлечь рабочих на нашу сторону», – продолжил Ник. «Они просто не могут отождествить себя с нашими методами, нашими целями или даже с нашим образом жизни. Насколько я понимаю, у нас никогда не будет никакого народного сопротивления правительству, если рабочие не будут на нашей стороне».

Я согласился. «Мы не просто выступаем против загрязнения окружающей среды, ядерных технологий и всего такого прочего. Мы выступаем против всего образа жизни и ценностей этого общества. Даже беднейшие из бедных в Северной Америке верят в капиталистический образ жизни. Каждый хочет машину, телевизор и работу. Такие люди, как мы, а их не так много, не хотят работать не потому, что мы ленивы, а потому, что большинство рабочих мест связаны с работой в компании, которая, по сути, разрушает планету».

«Возьмем, к примеру, целлюлозно-бумажный комбинат», – сказал Брент. «Я не хочу работать, когда вырубают леса, чтобы их можно было превратить в бумажную продукцию с помощью какого-то промышленного процесса, который сбрасывает отходы в реки или сжигает их и выбрасывает в воздух. В конце концов, большая часть этой бумаги используется для