Безбашенный - Кира Сорока

— Завтра завтрак с меня, — хмыкает он. — Не собирался тебя объедать.

Мне с ним хорошо, как с давним другом. Никакой волнующей страсти или паники от близости. Просто чувство комфорта и безопасности.

— Как решилась ситуация с той дорогой бутылкой вина?

Рассказываю ему о том, что Дан меня спас. На лице Ильдара появляется удивлённая гримаса.

— А я наслышан о том, что мой брат — бесчувственный самоуверенный мудак с завышенным ЧСВ, убеждённый в собственной охренительности.

Не удержавшись, прыскаю от смеха. Значит, Ильдар наводил справки... И наверняка куча завистников и брошенных Даном девчонок сказали о нём именно это.

А я пока только пытаюсь понять, какой он на самом деле. Хочу копнуть глубже.

— Твой брат... эмм... очень многогранен, — тщательно подбираю слова. — Чтобы понять его, ты должен снизойти до личного общения.

— Когда-нибудь, — пожимает он плечами.

Но меня этот ответ не очень устраивает. Почему он избегает Дана? Фридман-старший — действительно его отец?

И меня вновь бомбит от вопросов, ответы на которые мне никто не озвучивает.

А ещё у нас с Даниилом что-то происходит. Что-то очень личное и глубокое. И мне всё сложнее скрывать от него Ильдара.

— Ты подумала насчёт квартиры, Лиз?

Вздрагиваю от его вопроса.

Ну конечно... Он же пришёл из-за этого.

— Когда-нибудь позже подумаю, — отвечаю, зеркаля его манеру и не скрывая сарказма.

— Ты злишься? — недоумевает Ильдар. — Почему?

— Потому что ты чертовски странный и скрытный. И мне нужны ответы. И я хочу, чтобы ты встретился с Даном! Он имеет право познакомиться со своей точной копией!

Говорю всё это с пылом и раздражением. Ильдар выхватывает у меня стаканчик, открывает крышку и водит носом, принюхиваясь к напитку.

— Тебе что туда налили, дерзкая девочка? — прищуривается он.

— Я... Я не дерзкая, — тут же сдуваюсь.

Щёки обдаёт жаром от смущения.

Действительно, почему я вдруг лезу не в своё дело?

— Но если ты так хочешь, я с ним встречусь, — вдруг говорит Ильдар. — А взамен ты согласишься на ту хату. Идёт?

Что-то как-то... Это же несопоставимые вещи!

— Да ладно тебе, Лиза... Пожалуйста! — начинает умолять Ильдар. — Просто прими подарок от отца. Обещаю тут же дистанцировать его от тебя.

— Как?

— Неважно. Верь мне, я разберусь.

Наверное, я совсем идиотка, раз готова верить этим двоим... Одному — в том, что он избавит меня от богатого покровителя после того, как тот подарит мне ценную недвижимость. А второму — что он хочет быть со мной и будет хотеть и дальше, даже если мы перейдём черту, к которой он на бешеной скорости меня тащит.

Долго обдумываю свои последующие слова. Но, даже когда произношу их, не верю, что действительно подписываюсь на эту сомнительную авантюру.

— Хорошо. Я поговорю с Давидом Руслановичем о квартире. Только не знаю, когда и как смогу начать такой разговор.

— Всё просто, — сияет умопомрачительной улыбкой Ильдар, становясь максимально похожим на брата. — Позвони ему и скажи, что выбрала вуз на Горького. Только вот тебе неудобно и далеко туда добираться. Скорее всего, отец сначала предложит тебя подвозить. Но столько свободного времени у него точно нет, и думаю, он сам сразу же про хату скажет.

— Ладно, — с трудом выдавливаю я.

— Ладно! — повторяет за мной сияющий Ильдар.

— Но сначала ты встретишься с Даном, — выдвигаю требование.

Ильдар хмурится, но соглашается.

— Ок. Займусь этим в ближайшее время.

Ну вот. Хоть в чём-то я одержала победу.

А зачем мне всё это?

Ах, да! У меня же огромный дефицит близких людей.

Надо признать, оба парня стали мне близки...

Глава 18

Дан

— Ты не обижайся на нас, Даня. Мы ведь не со зла всё это, — щебечет мама.

А отец поддакивает каждому её слову.

— И мы так внуков хотим понянчить, — продолжает она мечтательно. — Сам понимаешь, возраст у нас уже. И здоровье последнее время не очень. А внуки могут стать глотком свежего воздуха.

И бла-бла-бла...

Нахера я спустился к этому чёртовому обеду? Лучше бы поспал.

Вот только одна сексапильная блондиночка даже в сны мои проникла. И там я делал с ней намного больше чем наяву... Вскочил в несусветную рань и чувствую себя так, как будто мне вкатили дозу адреналина. Заказал Лизе завтрак доставкой. И уже час, как жду хотя бы смс от неё.

Ну можно мне хоть элементарное «спасибо» сказать?

Впрочем, я ведь не за «спасибо»...

Угрюмо жую буррито, который априори должен быть восхитительным, ведь готовил его отличный повар. Но вкуса я не чувствую. Этот отстойный разговор с родителями и молчание от моей сладкой блонди лишают меня последних крупиц терпения и адеквата.

— Спасибо за обед, — цежу, почти не разжимая зубов и натянув на губы насквозь фальшивую улыбку.

— Не уходи, Даниил, — командным тоном говорит отец. — Расскажи, как дела с Диной.

Вот далась им она! Дались им эти чёртовы исследования Гольтмана! Что там такого уж важного? Изобретение эликсира жизни?

— Мы ездили за мебелью для её квартиры. Потом посидели в кафе и погуляли, — без энтузиазма рассказываю я.

— Пригласишь её сегодня? — оживает мама.

— Нет. Сегодня я с друзьями. Да и Дина занята. Мы договорились общаться плотнее после экзаменов и выпускного.

— Оо... Ты наконец-то вспомнил о школе? — стебёт меня отец. — А почему сегодня не там?

— Ну вот так, — развожу руками. — Завтра — обязательно.

— Что ж, посмотрим, — прищуривается он.

— Я пойду?

— Нет, — теперь останавливает мама. — У нас тут назрел разговор об очень деликатной теме.

Мне уже дурно... Что ещё? Выберем дату для зачатия внуков?

— Дина говорила с тобой о своей семье?

— Нет вроде...

— Вроде? — брезгливо морщится отец. — У тебя с памятью или слухом проблемы?

— Проблем нет. Просто девчонкам свойственно много болтать. Я привык выключать функцию слуха лишь время от времени.

— "Умно", — поджимает губы мама. — Я-то думала, мы хорошо тебя воспитали.

— Ну и что там об её семье? — нетерпеливо ёрзаю на стуле.

— Гольтманы — уважаемая еврейская семья, придерживающаяся традиций. Они не отдали бы свою дочь не за еврея.

Моё тело невольно расслабляется, а камень в груди уменьшается в размерах. Значит, я не подхожу на роль мужа Дины, верно?

С интересом смотрю на мать, которая почему-то мешкает с продолжением. А отец вдруг вываливает на меня:

— Твои родители были