Насильно твоя - Екатерина Ромеро

Хочу уйти отсюда, немедленно и бесповоротно, вот только дверь комнаты оказывается заперта. О нет… Волк закрыл меня, он меня закрыл!

— Открой дверь! Сволочь! Немедленно! Помогите!

Тарабаню по двери как сумасшедшая и вскоре слышу шаги. Валентина.

— Иланочка, я сейчас позову Романа Викторовича.

— Откройте дверь! Пожалуйста, выпустите меня!

Она, конечно, не слышит и не видит через дверь моих жестов. Ответом служит тишина, и, не теряя времени, я осматриваюсь по сторонам.

Ну же, Илана, думай! Здесь нет никакого оружия, телефона, хотя бы чего-то.

Быстро осматриваюсь сторонам, забегаю в ванную и хватаю какие-то ножницы. Самой от себя смешно: это, конечно, не оружие, вот только других вариантов просто нет.

С силой сжимаю ножницы в руке и, набрав побольше воздуха, прячу их в длинной пижаме. Стоп. Он меня переодел! Только сейчас я это понимаю. Роман прикасался ко мне, пока я была в отключке. Что еще он делал со мной? А мой шрам на животе? Роман что, еще и резал меня? Я не знаю, все кажется каким-то диким кошмаром.

Замираю, когда поворачивается ключ в замке и распахивается дверь. Входит Волк собственной персоной. Одет, как всегда, с иголочки, ступает как хищник — неторопливо, размеренно.

— Доброе утро, птичка.

Подходит ближе, а я на два шага сразу отступаю, ловя его потемневший взгляд.

— Дай мне уйти. Немедленно!

Сканирую его глазами, косясь на дверь. У меня такое ощущение, что еще немного — и я просто взорвусь.

— Тебе нельзя никуда уходить. Ночью ты потеряла сознание. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

— Хуже? Куда уже ХУЖЕ, куда?!

— Илана, успокойся. Еще раз: никто здесь тебе не желает зла. Мы все это давно пережили. Мы любим друг друга, я верю, что твоя амнезия скоро пройдет.

— Что ты несешь, дьявол?! Что, мать твою, ты несешь?! Да что ты за человек такой? Кто ты?! Какое право ты имеешь удерживать меня здесь насильно?

— Я твой муж. Ты моя жена. Я отвечаю за тебя, Илана.

— Я кто угодно тебе, но не твоя жена! Я тебя не люблю и никогда не любила! Только больная бы любила такого монстра, как ты! — выдаю жестами, дрожа всем телом. Пожалуй, так сильно я еще никого в жизни не ненавидела.

— Хватит, блядь! Прекрати нести эту чушь, на хрен! — взревел, толкнул ногой кресло так, что оно отлетело в угол и разбило торшер. Романа от злости аж перекосило, на лбу вена вздулась, взгляд стал жестким, звериным, опасным.

— Вот, значит, какой ты на самом деле, Роман. Вот твое настоящее лицо!

— Да, это я! Я, блядь, я настоящий! Приветик, Илана! И знаешь что: тебя до недавних пор все более чем устраивало! Илана, милая, очнись! Я устал уже! Приди в себя, вспомни меня, вспомни! — рычит на меня, подходит ближе, берет за руки, но я не даюсь. Отталкиваю Волка и в попытке защититься от этого дьявола с силой замахиваюсь ножницами, вот только попытка не удается.

— А-а-ай!

Роман ловит меня в доли секунды, резко выбивает ножницы из руки, выкручивает запястье, а меня заваливает на пол.

— Что ты делаешь, совсем с ума сошла?!

— Отпусти, мне больно!

— Илана, мать твою, успокойся! Мы это уже проходили, я твой муж, успокойся, я сказал!

— Отпусти-и, отпусти меня… ненавижу!

Рыдаю, захлебываясь слезами, и только тогда Волк поднимается с меня, растирает мое красное запястье.

Точно затравленная волчица, отползаю к стене, не зная, что мне делать. Я не понимаю, как могла выйти за это чудовище, чем Роман меня шантажировал и к чему принуждал.

Если я любила такого жестокого мужчину, что тогда со мной было не так?!

Роман закрывает комнату на ключ, а после идет в душ. Краем глаза я замечаю, что у него разорвана рубашка. Это я сделала в порыве дикой ненависти к этому чудовищу.

Роман скидывает с себя все вещи на пол. Полностью оголяется и идет в душ. Я же кошусь на закрытую дверь. Ключи он взял с собой, мне не выбраться.

Только теперь, кажется, я все понимаю. Я здесь заложница, а не жена, и, похоже, Волку просто нравилось меня мучить.

* * *

Снова видеть ненависть в ее глазах сродни аду для меня. Я чуть не поседел за эту ночь. Илана долго не приходила в себя, Алина боялась, что она упала в кому, но нет. В этот раз пронесло, но я не знаю, сколько еще у меня будет таких шансов, чтобы жена успокоилась, и я понятия не имею, как ей доказать правду. Илана все видела своими глазами. Та чёртова запись. Там хорошо видно, как я ее ненавидел, как делал больно, и я не знаю, как мне себя оправдать. Никак, блядь, этот грех не смоешь, и теперь все хуже в сотню раз.

Алина назначила новые таблетки. Очень сильные, но эффективные. Илана должна их принимать по расписанию, вот только я не знаю, как договориться с этой коброй, которая обвиняет меня уже просто во всех смертных грехах.

Ей кто-то очень сильно промыл мозг, камеры слежения не дают ничего, вот только ночью я замечаю не до конца закрытый ноутбук, и пазл складывается.

Некий «аноним» искроверкал все и скормил моей жене информацию таким образом, что теперь Илана иначе как на дьявола на меня не смотрит, и та запись... да, это она. Копия могла быть только у одного человека, и этот человек пропал с прошлого вечера.

Когда выхожу из душа, Илана сидит в углу на полу, точно забитая птица. В глазах слезы, закрылась руками от меня, дергается, когда подхожу.

Она боится. Меня, блядь, боится, как и тогда. Словно и не было этих трех лет, все заново, и теперь в сто раз хуже, потому что тогда Илана только за собственную боль на меня обижалась, а теперь думает, что я жену свою первую угробил, ее отца убил, да еще и дом их сжег.

Красивую басню про меня ей напели, и она верит, вижу, что верит.

Глава 24

«Закусываю губу и впиваюсь ногтями ему в голые плечи. Пусть только посмеет.

— Тихо, чего ты? Тебе же не больно.

Смотрю на мужчину диким зверьком.

— Не смейте меня