Тайная связь - Джулия Ромуш

Стыдно признаться, но на подобном мероприятии я оказываюсь впервые. Благотворительный аукцион проходит в большом здании. Оно не напоминает ресторан или галерею. Я даже затрудняюсь описать что именно это за здание. Наверное, что-то подобное я видела в фильмах. Когда устраивали бал, то танцевали в похожих местах. Потолки очень высокие. Весь интерьер в старинном стиле. Даже мурашки по коже от всего этого зрелища. В приятном смысле.

— Все нормально? — Голос Михаила снова звучит над ухом. Вздрагиваю, когда его рука касается поясницы. Оказывается, я застыла на месте. Засмотрелась на картины на стенах.

— Да, прости, — произношу тихонько, — никогда раньше не была в подобном месте.

Только сейчас я понимаю, что даже не спросила, как себя вести. Нужно ли будет с кем-то поддерживать беседу. Как вообще будет проходить аукцион. 

— Хочешь что-то выпить? Ты слишком напряжена.

Сначала хочу отказаться, потому что пить, находясь в его компании, не самая лучшая идея. Но после чувствую, как у меня дрожат колени и решаю, что бокал шампанского не будет лишним. Мне и правда нужно немного успокоиться.

— Шампанское, — киваю в ответ. И Михаил тут же жестом подзывает парня в форме официанта. — Мне нужно что-то знать? Как себя вести? Как будет проходить аукцион? Ничего из этой информации не было в том файле. — Немного развернувшись, смотрю мужчине в глаза.

— Ничего особого от тебя не требуется. Поддержать разговор если с тобой заговорят. Избегать неудобных тем. Через час начнётся сам аукцион. Наши места в первом ряду. На аукцион будут выставляться лоты. Деньги с их покупки будут отправлены в детские дома. Часть пойдет на то, чтобы отремонтировать здания, создать для детей более комфортные условия. Часть будет потрачена на образование. Закупят учебники. Компьютеры. Наймут больше преподавателей.

— А такие аукционы проходят часто? — Голос слегка подрагивает, стоит представить малышей, которые живут без родителей. Я слышала много историй про то, как таким детям сложно. Какие условия в наших детских домах. И что жизнь там скорее похожа на выживание.

— Четыре раза в год проходят точно. — Михаил кивает.

— А ближе к новому году тоже есть аукционы? Чтобы малышам купили подарки и… — Голос начинает дрожать еще сильнее. Стоит подумать о том, что дети собираются вокруг елки, а там нет ничего… Никаких подарков. Никакой веры в чудо.

— Да, — Медведь как-то странно меня рассматривает. Не знаю, что именно он сейчас видит на моем лице, но смотрит так, будто увидел меня сейчас впервые.

Я лишь молча киваю. В этот момент в голову закрадывается идея. Я бы хотела оказаться на таком аукционе. Возможно ближе к новому году я смогу собрать деньги и хоть немного помочь.

— Держи, — Михаил протягивает мне бокал шампанского. Его рука все еще на моей пояснице. Он даже не думает от меня отходить.

Сжимаю пальцами бокал и делаю большой глоток. Мне нужно взять себя в руки и чем быстрее я это сделаю, тем лучше будет для меня.

Щеку неприятно покалывает. Скольжу взглядом по залу, ощущение, что кто-то смотрит на меня в упор. Не стесняясь. И буквально через несколько секунд я встречаюсь взглядом с женщиной. Она старше меня. Прожигает взглядом. А после она скользит взглядом ниже… К моей спине. Туда, где рука Михаила меня касается. И клянусь, я вижу, как вспыхивают ее глаза опасным огнем.

Глава 17.

Шампанское и правда помогает немного расслабиться. Я перестаю видеть угрозу в каждом человеке. А точнее в девушках. Потому что на Медведя смотрят многие. Очень много женщин. Даже те, что пришли сюда с ухажерами. Неужели правила приличия не действуют в таких местах? Как можно облизывать взглядом чужого мужчину, когда рядом с тобой стоит твой спутник? Ладно спутник. Им даже плевать, что Михаил пришел сюда не один. Я здесь что, вместо интерьера?

Но когда начинается сам аукцион, я забываю обо всем и всех. Атмосфера вокруг меняется. На коже появляются мурашки. Первый лот — это картина. Очень знаменитого художника. Точнее, я думаю, что это очень хорошая копия. Потому что оригинал точно будет стоить состояние. Начальная ставка уже зашкаливает. Я даже удивляюсь, что они настолько дорого оценили копию. Но буквально за минуту начинается самая настоящая борьба за лот. Мужчины то и дело поднимают свои таблички. Озвучивают ставки. Меня даже в жар бросает на огромных суммах. Для меня все это как в кино. Я вообще не думала, что подобное может в реальности происходить.

— Ты выглядишь испуганной, — голос Михаила звучит над самим ухом. Хриплый. Горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Я вспыхиваю буквально за секунду. Чувствую на себе его взгляд. Он скользит по моему лицу, задевает губы, от чего я слегка приоткрываю рот, и начинаю часто дышать. Все-таки идея немного выпить была лишней. Я стала чувствовать на себе его внимание еще острее.

— Просто немного шокирована от сумм, — шепчу в ответ.

— Думаешь слишком большие ставки за конкретный лот?

— А есть вероятность того, что картина может быть копией? — Поворачиваюсь к Михаилу. Он хмурится.

— Здесь точно будет оригинал. Иначе бы его просто не выставили на аукцион.

Я приоткрываю рот от удивления.

— Если это оригинал, то он стоит в разы больше. Я знаю много про этого автора. Читала. Если ты помнишь, то я интересуюсь искусством и… Оригинал этой картины стоит в разы больше.

Ставка за картину переваливает за сумму с шестью нолями. Я даже не сразу понимаю, что ставку сделал Михаил. После моих слов. Пульс моментально зашкаливает. Господи, а если я ошиблась и картина не оригинал? Что он творит?

Мужчина слева, который сделал ставку до Михаила, буквально прожигает нас взглядом. Поднимает свою табличку. Бьет ставку Медведя. Михаил же хищно улыбается и ставит больше. Кошмар, я буквально чувствую ярость того мужчины. Он прожигает нас взглядом. Получается, что я только что помешала ему забрать лот? Потому что пока Михаил не вступил в борьбу, то этот мужчина точно шел впереди и забрал бы лот себе. Борьба длится напряженных пять минут. Ставки растут. Мужчина слева все-таки сдается, и картина достается Михаилу. Я