Том 1. Стихотворения. Поэмы - Константин Михайлович Симонов

Мне чудится в страшной ночи –

Встают мертвецы всей России,

Поют мертвецам трубачи.

Беззвучно играют их трубы,

Незримы от ног их следы,

Словами беззвучной команды

Их ротные строят в ряды.

Они не хотят оставаться

В забытых могилах своих,

Чтоб вражеских пушек колеса

К востоку ползли через них.

В бело-зеленых мундирах,

Павшие при Петре,

Мертвые преображенцы

Строятся молча в каре.

Плачут седые капралы,

Протяжно играет рожок,

Впервые с Полтавского боя

Уходят они на восток.

Из-под твердынь Измаила,

Не знавший досель ретирад,

Понуро уходит последний

Суворовский мертвый солдат.

Гремят барабаны в Карпатах,

И трубы над Бугом поют,

Сибирские мертвые роты

У стен Перемышля встают.

И на истлевших постромках

Вспять через Неман и Прут

Артиллерийские кони

Разбитые пушки везут.

Ты слышишь, товарищ, ты слышишь,

Как мертвые следом идут,

Ты слышишь: не только потомки,

Нас предки за это клянут.

Клянемся ж с тобою, товарищ,

Что больше ни шагу назад!

Чтоб больше не шли вслед за нами

Безмолвные тени солдат.

Чтоб там, где мы стали сегодня, –

Пригорки да мелкий лесок,

Куриный ручей в пол-аршина,

Прибрежный отлогий песок, –

Чтоб этот досель неизвестный

Кусок нас родившей земли

Стал местом последним, докуда

Последние немцы дошли.

Пусть то безыменное поле,

Где нынче пришлось нам стоять,

Вдруг станет той самой твердыней,

Которую немцам не взять.

Ведь только в Можайском уезде

Слыхали названье села,

Которое позже Россия

Бородином назвала.

1942, июль

В Заволжье

Не плачь! – Все тот же поздний зной

Висит над желтыми степями.

Все так же беженцы толпой

Бредут; и дети за плечами…

Не плачь! Покуда мимо нас

Они идут из Сталинграда,

Идут, не подымая глаз, –

От этих глаз не жди пощады.

Иди, сочувствием своим

У них не вымогая взгляда.

Иди туда, навстречу им –

Вот все, что от тебя им надо.

1942

Песня о веселом репортере[1]

Оружием обвешан,

Подкравшись по тропе,

Неукротим и бешен,

Он штурмом взял КП.

Был комиссарский ужин

Им съеден до конца.

Полковник был разбужен

И побледнел с лица.

Но вышли без задержки

Наутро, как всегда,

«Известия», и «Правда»,

И «Красная звезда».

О взятии плацдарма,

Что только в полдень пал,

Он раньше командарма

На полчаса узнал.

Во избежанье спора

Напоен был пилот,

У генерал-майора

Был угнан самолет.

Но вышли без задержки

Наутро, как всегда,

«Известия», и «Правда»,

И «Красная звезда».

В блокноте есть три факта,

Что потрясут весь свет,

Но у Бодо контакта

Всю ночь с Москвою нет;

Он, чтобы в путь неблизкий

Отправить этот факт,

Всю ночь с телеграфисткой

Налаживал контакт.

Но вышли без задержки

Наутро, как всегда,

«Известия», и «Правда»,

И «Красная звезда».

Под Купянском, в июле,

В полынь, в степной простор

Упал, сраженный пулей,

Веселый репортер.

Блокнот и «лейку» друга

В Москву, давясь от слез,

Его товарищ с юга

Редактору привез.

Но вышли без задержки

Наутро, как всегда,

«Известия», и «Правда»,

И «Красная звезда».

1942

Фляга

Когда в последний путь

Ты отправляешь друга,

Есть в дружбе, не забудь,

Посмертная услуга:

Оружье рядом с ним

Пусть в землю не ложится,

Оно еще с другим

Успеет подружиться.

Но флягу, что с ним дни

И ночи коротала,

Над ухом ты встряхни,

Чтоб влага не пропала,

И, коль ударит в дно

Зеленый хмель солдатский, –

На два глотка вино

Ты раздели по-братски.

Один глоток отпей,

В земле чтоб мертвым спалось

И дольше чтоб по ней

Живым ходить осталось.

Оставь глоток второй

И, прах предав покою,

С ним флягу ты зарой,

Была чтоб под рукою.

Чтоб в день победы смог

Как равный вместе с нами

Он выпить свой глоток

Холодными губами.

1943

Корреспондентская застольная

От Москвы до Бреста

Нет такого места,

Где бы не скитались мы в пыли,

С «лейкой» и с блокнотом,

А то и с пулеметом

Сквозь огонь и стужу мы прошли.

Без глотка, товарищ,

Песню не заваришь,

Так давай по маленькой хлебнем!

Выпьем за писавших,

Выпьем за снимавших,

Выпьем за шагавших под огнем.

Есть, чтоб выпить, повод –

За военный провод,

За У-2, за «эмку», за успех…

Как пешком шагали,

Как плечом толкали,

Как мы поспевали раньше всех.

От ветров и водки

Хрипли наши глотки,

Но мы скажем тем, кто упрекнет:

– С наше покочуйте,

наше поночуйте,

С наше повоюйте хоть бы год.

Там, где мы бывали,

Нам танков не давали,

Репортер погибнет – не