Сказка (не) про нас - Кристина Михайлова

— Вот как, — я будто увидела усталую ухмылку на на лице Славы, — хорошо, я больше не буду тебя беспокоить. Развлекайся. Только последний вопрос.

— Задавай, — прикрыв глаза, я постаралась успокоить жуткое раздражение внутри себя.

— Почему гвоздик пять?

Вопрос сбил с толку. А сколько их должно быть — гвоздик, которые обычно приносят на могилы?

— Без понятия, — отмахнулась я от ответа.

— Подумай, котёнок, — слово «котёнок» из уст бывшего меня неприятно поразило. Так называл меня только один человек, лишь ему разрешено было так обращаться ко мне. И это был не Слава.

— Перестань меня так называть. Я не знаю, почему пять. И вообще не понимаю, почему гвоздики.

— Пятого декабря мы с тобой познакомились. А остальное додумай сама, — взбешённо прошипел он, а затем я услышала гудки. Ещё и трубку бросил. Прекрасно.

Машинально сев на стул, я тут же скинула цветы в урну и отодвинула её подальше, с глаз долой. Неприятно. Противно. Будто мне только что угрожали. Что хотел донести Слава таким посланием? Да ещё и количество цветов совпадает с датой знакомства. Может, он так намекает, что окончательно хоронит наши отношения? Да нет, бред какой-то.

Решила прокрутить в памяти нашу первую встречу. В ней тоже не наблюдалось ничего странного: судья просто подсел к симпатичной девушке в буфете Арбитражного суда. Я ещё тогда не знала, что он судья — арбитраж не мой профиль, — а Слава, конечно, тоже видел меня впервые.

Ничто не вызывало у меня подозрений. Кроме одного. Неожиданное обращение — котёнок. Раньше он так меня не называл. Слышать обращение Тимура тоже не мог. Тогда откуда это взялось? Совпадение?

Невольно посмотрела в сторону своего телефона. Прослушка? Неужели Слава мог докатиться до такого? Не хочется в это верить, но, видимо, телефон проверить придётся.

Так. Всё. Об этом я подумаю потом, возможно, даже обсужу с Тимуром. А сейчас работа.

Но недолго длилось моё умиротворённое изучение судебной документации. До обеда. А после оглушил неожиданный звонок подруги:

— Катя, ты уже знаешь о бое Тимура? — взволнованно затараторила она.

— Да, у него намечается тяжёлый бой в следующий понедельник. А что такое? — сердце тут же сжалось от неприятного ощущения надвигающейся опасности.

— Тяжёлый? Да он сражаться будет с Владом Левиным! — завопила Анька, а я с грохотом опустилась на стул.

Влад Левин. Его имя знала даже я — девушка, не понимающая в боях ничего. Опасный пижон, который по праву является одним из самых популярных бойцов России. Да он же профи мирового уровня. А Тима… мой Тимур только-только приехал Москву покорять. Сердце неприятно кольнуло. Дышать сразу стало трудно. В памяти то и дело мелькали кадры фееричных боёв этого Левина, которые постоянно попадались в ленте инстаграма. Он же стольких парней покалечил. Целится всегда неизменно по жизненно важным органам. Как так? Он — и мой Тимур? Нет. Не допущу!

— Ой, — промелькнул в моём сознании голос подруги, о которой я и вовсе забыла после услышанного.

— Что там? — Что ещё может быть на сегодня? — подумала я.

— Тима написал, попросил не говорить тебе о Левине. Хотя, как тут не говорить, если уже весь интернет пестрит заголовками о предстоящей схватке года, — возмутилась подруга.

— Не говорить, значит, — прищурила я от ярости глаза, — ну я ему устрою сейчас!

— Э, подруга, ты там успокаивайся. У мужика бой скоро, ему нужна адекватная женщина рядом.

— Не будет боя! — вскакивая, взревела я, на ходу собирая сумку.

— Отказ будет позором. Кать, пойми, Тима назад не сдаст. Остаётся только поддержать его.

— Поддержать, а потом смотреть, как его отмутузят в этой чёртовой клетке?

— Не факт, — стала заверять меня Анька, которая сама же пару минут назад была обескуражена новостью, — пойми, для Тимура бои — как для тебя адвокатура, Кать. Только ты уже преуспела, а ему ещё есть куда расти.

— Потом, Аня, всё потом. Спасибо за новость, мне пора, — попыталась я прекратить разговор с любимой подругой.

— Зря я, видимо, тебе сказала, — обиженно прошептала она.

— Не зря, точно не зря. Всё, целую, пока.

— Вечером позвони, — успела сказать Анька напоследок, прежде чем я сбросила звонок и как метеор помчалась на октагон. В тот момент я даже не вспомнила название клуба Тимура, в голове сидело лишь это страшное слово — октагон.

Глава 27

На спидометре восемьдесят. Девяносто. Я явно превышала допустимую скорость, но желание поскорее разобраться с неприятной новостью давило на мои нервные клетки с такой же силой, как я на педаль газа.

Что я скажу Тимуру? Что смогу предъявить взрослому, состоявшемуся бойцу?

Вместо ответов в моей голове лишь мелькали картинки с боёв этого Левина. Перекаченный голодный зверь — вот кто он в моих глазах.

Наконец доехав до бойцовского клуба с броской вывеской «Сармат», я пулей выскочила из машины и побежала искать свою новообретённую любовь.

Долго искать не пришлось. Похоже, каждая девушка в этом чёртовом здании знала, где тренируется новая звезда клуба, а по совместительству, между прочим, мой молодой человек. Но об этом потом. Сейчас самое главное было разобраться с виновником моего неожиданного приезда сюда в разгар рабочего дня.

— Котёнок? — удивился Тимур, приближаясь к клетке октагона.

— Ты почему не сказал, что бой с Левиным намечается? — с лёту набросилась я на любимого, смотря на него при этом снизу вверх. Разговор через клетку… символичная беседа получается. Интересно, всегда теперь между нами эта преграда будет?

— Так… — Тимур замялся, слегка улыбнулся, но всё же собрался, — Цветочек, давай без переживаний только.

— Без переживаний? — чуть повысила я голос, стараясь перекричать тренирующихся бойцов.

— Бой состоится. Точка. Всё, что требуется от тебя: поддержка, любовь и вера. Всё. — Бодрое настроение Тимура улетучивалось со скоростью ветра, голос и вовсе стал стальным.

— Ах вот оно как, — сказанное им задело меня.

— Женщина не должна отговаривать бойца.

— Конечно, женщина должна смотреть, как его будут калечить в этой чёртовой клетке! — выпалила я в сердцах.

— Где твоя уверенность во мне? — Тимур не на шутку разозлился, а до меня, кажется, начала доходить вся абсурдность этого диалога, но всё же страх за любимого брал своё.

— Я просто… мы ведь только-только счастье обрели, — по щекам потекли слёзы отчаяния.

Тимур отошёл от меня, направился в сторону выхода из этой ненавистной клетки. Подошёл, крепко обнял, и стало легче.

— Я очень сильно за тебя переживаю, — тихо прошептала я.

— Котёнок, посмотри на меня, — он приподнял мой подбородок, а затем строго, но проникновенно признался: — Я очень дорожу тем, что зарождается между