Башня. Новый Ковчег - Евгения Букреева

— Борь, а может поговорить с ним, а?

Борис медленно повернулся. Эти новые, незнакомые, даже просящие нотки в голосе Анны удивили его, но он не хотел, чтобы Анна это видела.

— О чём?

Анна тоже повернулась к нему. Её лицо было совсем близко. Так близко, что можно было рассмотреть тонкую сеточку морщин у глаз и в уголках губ. Маленькую родинку на левой щеке. Едва заметный белый шрам чуть повыше виска.

— О чём? — повторил он.

— Обо всём этом… ну не знаю… Должно же к нему наконец прийти какое-то понимание, он же…

— Ань, — Борис устало вздохнул. — Но ты что, Пашку не знаешь? У него же принципы…

— Да, про Пашины принципы я иногда забываю, — усмехнулась она, и вдруг, словно вспомнив о чём-то, встрепенулась. — Кстати, что это за история со вспышкой гриппа на нижних уровнях? Я сегодня была на совещании у себя в департаменте. Я имею в виду не сам грипп, я говорю о карантине. Кому в голову пришла безумная мысль об изоляции людей на отдельном этаже? Не в инфекционке, не в любой другой больнице? Это опять инициатива Савельева? Ладно, можешь не отвечать. И так понятно, кто за всем этим стоит.

Анна замолчала. Чуть покачала головой.

— Ну я пойду тогда. А тебе спасибо, Боря. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Аня…

Но она уже не слушала его. Поднялась и твёрдым шагом зашагала по дорожке к пластиковым щитам-заграждениям. Не доходя до них, обернулась, внимательно посмотрела на Бориса и ещё раз тихо повторила:

— Спасибо тебе, Боря.

Глава 10

Глава 10. Кир

Люди сбились небольшими группами у ярко освещённого офиса, жалюзи на окнах которого были опущены до упора, а дверь, наоборот, приветливо и зазывно распахнута. Время от времени кто-нибудь отделялся от одной группы и подходил к другой, и эти людские островки — подвижные, изменчивые — колыхались, то сливаясь, то разобщаясь и распадаясь на несколько новых. Дети, помладше или более робкие, жались к матерям, утыкались в их руки, пытаясь найти защиту во всемогущих материнских ладонях, а те, что постарше и побойчей, уже освоились и, перекрикивая друг друга, носились тут же, наматывая круги, но далеко не убегая. Иногда на них шикали, но больше так, для проформы — взрослых тревожило другое. Общая неизвестность, предчувствие надвигающейся беды, некое коллективное бессознательное чувство, которое поднимается откуда-то из глубины, словно древнее морское чудовище.

Кирилл шёл следом за матерью и за отцом, аккуратно придерживающим всё ещё всхлипывающую Марину.

— Куда? Не видишь очередь? — отец Кира хотел войти в офис, но дорогу ему преградил высокий крупный мужчина с тяжёлым взглядом и квадратной челюстью. Он ещё хотел что-то сказать, но тут на его лице промелькнула тень узнавания. — А, это ты, Иван. Здорово.

Мужчина протянул руку и обменялся с отцом крепким рукопожатием.

— Что там, Роман? — отец кивнул в сторону открытой двери.

— Медпункт, — и, поймав вопросительный взгляд отца, сказал. — Пойдём в сторонку отойдём, покалякаем. А это что, все твои?

Мужчина окинул быстрым взглядом Кира, мать и Марину, которая так и приклеилась к ним.

— Жена, сын и… — отец на секунду запнулся, подыскивая определение для их нечаянной спутницы. — И соседка.

Отец и его знакомый отошли в сторону, о чём-то негромко заговорили. Кирилл видел, как отец хмурится, трёт рукой гладко выбритую щёку — очевидно, то, о чём говорил ему этот мужчина, было не очень радостным.

Радоваться и на самом деле было нечему.

После того, как подошла их очередь, и в ярко освещённом помещении медпункта каждого из них прослушали, измерили температуру и записали в журнал, Егор Саныч (вот где оказывается был их участковый врач всё это время) устало сказал, повторяя, видимо, в сотый раз произнесённые за день слова:

— Вас здесь собрали на карантин, как контактирующих с заболевшими. В Башне, предположительно, новый штамм гриппа. Основные симптомы: сильный удушающий кашель, ну и общее недомогание. Если станет плохо или температура повысится, немедленно в медпункт. Ко мне, к Наде, к Ире.

Его Саныч показал рукой в сторону медсестёр — маленькой круглой Нади и высокой Ирины, той, что работала в медсанчасти на их тепличном уровне и которая осматривала Лазаря.

— И, пожалуйста, без паники. Сегодня вам выдали сухой паёк, завтра сюда должна прибыть медицинская бригада. Привезут лекарства и горячую еду. Я надеюсь.

Последние слова Егор Саныч добавил почти шёпотом.

— Егор, — осторожно спросил отец. — Почему именно сюда нас согнали? Не в инфекционную больницу, не в любую другую? Что ж там мест нет, что ли?

— Может, и нет, — пожал плечами врач. — Всё-таки сто шестьдесят пять человек с пяти уровней — не шутка. Сказали, наверху приняли такое решение.

Видно было, что Егор Санычу и самому было не по нутру всё это, но выказывать своё сомнение на глазах вверенных ему людей или того хуже — оспорить его, он не мог.

— Иван, возьмите спальники в тридцать четвёртом кабинете, помнишь ещё, наверно, где это.

— Помню, конечно.

— Вот и хорошо. Там Роман ребят организовал спальники людям выдавать. Ну и найдите место, где расположиться. Комфорт тут, конечно, условный, но всё же. Единственное, что прошу — не разбегайтесь далеко по этажу, лучше уж тут рядом. Нас ведь всего трое. Медиков, я имею в виду. Завтра, надеюсь, будет больше, — Егор Саныч устало вздохнул и закрыл ладонью глаза.

* * *

Спальники выдавали Вовка Андрейченко и Лёха Веселов. Кирилл даже не ожидал, что так обрадуется при виде друзей.

— Давай, подключайся! — весело скомандовал Вовка и кинул ему свёрнутый спальник.

— Да прямо разбежался. Кто мне за это заплатит?

— За зарплатой это не ко мне. Это к Роману Владимировичу обращайся, — Вовка показал пальцем в сторону.

— Ага. Рискни здоровьем, — заржал неунывающий Лёха.

Кирилл повернул голову. Знакомый его отца, тот самый с квадратной челюстью, который преградил им путь в медпункт, стоял чуть поодаль. Рядом был и отец Кира, и только что подошедший Егор Саныч.

— А он вообще кто? — спросил Кир.

— Вообще, начальник мой. Роман Владимирович Бахтин. Э, куда без спроса хватаешь, — Вовка Андрейченко стукнул по рукам мелкого пацана, который подбежал и схватил спальник. Пацан заныл и, отбежав в сторону, показал им кулак. Вовка усмехнулся, а потом, опять повернувшись к Киру, продолжил. — Бригадир грузчиков он.

— Здоровый мужик, и взгляд такой… ну, — Кир