Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Вилей остался, меч свой он честно выкупил, как и доспех, и теперь стоял при полном облачении. Мне же защитой должно было стать моё умение. Иль демон решит, что умирать мне ещё рано. Хотя здесь я от него подмоги не ждал. Появлялся он по своему личному желанию, когда считал, что сможет меня уговорить дать ему свободу. Но после последних событий, по всему решил повременить. Эти-то внизу, поди желали ему свободы, и пришли под стены возможно вслед за мной. Но о том никто не знал. А я решил, что сделаю всё, что можно, чтоб оборонить усадьбу. Раз то моя вина.

Огни начали движение к стене, а среди них начали пробиваться всполохи пламени, и звук, словно огромный барабан стучит редко, но сильно, сотрясая с собой и небо и землю. Тум. Земля задрожала в такт. Тум. Вилей ткнул Ариску в бок.

— Чего это?

— Хрен знает. Готовсь! — Ариска прижал стрелу к щеке. Тум. Рядом в нескольких шагах и Тимушир с Хмурым сделали то же. Огни приблизились на выстрел. Тум.

— Пли! — Завенели стрелы, улетая в темноту. Нет ответа. Промах. Кромша вгляделся в ночь. Тум.

— Не пойму. Вроде движется что-то. Вроде попал. А не падают, — К Вилею протолкался наш Огневик.

— Чего это? — Тум. Чародей трясся, словно в лихорадке. Зуб на зуб не попадает.

— Братцы! — Сорвался на высокую ноту, чуть не присел. Тум. — Братцы!

— Толком говори! — Разозлился Вилей, взял его за ворот, встряхнул. Тум. — Что это? — Огневик дрожа ткнул в темноту пальцем. Сжал зубы, чтобы не стучали. Вилей оглянулся.

В круг света вступало войско. Костяное, мертвое, волочащее за собой свои же гниющие кишки. Синим светом горели пустые глазницы, в руках ржавые булавы да мечи, шли молча, проваливаясь в сурочьи норы, но неизбежно приближались к цели. А со стороны ворот во главе мертвых шел огромный в два человечьих роста демон. Иначе не назвать. Огромная шишковатая голова увенчана двумя парами витых рогов, одни на лбу, другие на темени, под рогами черные, как уголь глаза: две пары больших, а по вискам еще одни, поменьше. Раззявленная пасть была полна гнилых, острых, как пики зубов. Слюна текла на грудь. Кожа темная вся в наростах. Плечи, что курганы, ручищи до земли. В руке — кривая сабля в пять локтей длинной. Короткие мощные четырехпалые ноги. Дыхание с паром выходило из сильной груди. Шёл он медленно, преодолевая сопротивление благословенной арденскими богами земли. Тум. Но неизбежно. По ряду защитников пробежал вздох.

— Не бойтесь, — Вилей задрал меч над головой. — В страхе их еще больше покажется. Многоликий нас защитит. — Несмело зазвучал хор согласных голосов. Я молчал. То передо мною шло моё отражение. Коль поддамся, стану таким же возможно хуже. Говаривали, Дракон тот алчен до крови да крылат. Смотрел я на него с омерзением и желал твари смерти. Как себе сохранить человеческое и не превратиться вот в это. Огневик сполз к ногам. Вилей встряхнул его.

— Соберись! — Взглянул на полчища врагов. — Продай себя подороже.

— Пли! — Стрелки снова пустили стрелы, на этот раз в видимого противника. Без результата. Мертвые шли, не обращая внимания на торчащие из животов древка. Разве толкнёт стрела кого из мертвяков назад на шаг, но движения не остановит.

— Что ж это. Огнем попробовать? — Ариска метнулся к котлу с огнем. Дева их воинственная, единственная средь всех, Лаиша кинулась наматывать спешно оторванную паклю. Подожгли. Арисей выстрелил. Огонь угас прежде, чем долетел до цели. Попал в гниющий остов копейщика. Без толку.

— Вот пекло! — По стене рассредоточились защитники. Мертвые подошли вплотную. На спины им полезли следующие, строя лестницу.

— Огнем палите! — раздался голос Лавина. На стену взобрались и остальные.

К нашему счастью собирал Морхей коллекцию всяческого оружия в своих ратных походах прежде, чем женился и осел в имении. А то б пришлось орудовать вилами. Валисик вышел из хранилища с длинным гордарским мечом. Хоть сейчас картину пиши. Держит обеими руками. Убрать бы его от греха, да нужен каждый. Себе я выбрал парные иритийские сабли. Коль доспеха нет, то урону будет много больше. Как сказал Вилей, продам себя подороже, думалось мне тогда. И надо сказать, мыслями я со всеми попрощался. Потому как хорошего исхода при таком раскладе не ждал.

Подошел с ними и Морхей. Поглядел на демона.

— Прощайте, друзья, — тихо прошептал. Мысли наши в этом деле сошлись.

— Рано прощаешься, — усмехнулся Вилей. — Мы еще побьемся.

Справа и слева раздались крики. Это защитники начали сталкивать мертвых вниз. Бой начался.

Огневик, наконец, пришел в себя, взмахнул руками, послал огненный шар на головы атакующих. Огонь бил в гнилой доспех, скользил по склизлой коже, стекал к ногам без вреда. Остальные, не обращая внимания на попытки защитников, продолжали движение. Откуда-то из темноты раздался смех.

— Это все, что ты можешь? Слабый маг у тебя, хозяин. Отдай его нам! Мы сделаем из него достойного!

Подошел на длину своей сабли и демон. Заревел утробно, размахнулся, ударил в стену. Она содрогнулась, посыпались камни внешнего слоя. Защитники, потеряв боевой дух начали со страхом оглядываться на чудовище. Мертвые начали хватать зазевавшихся за ноги, сбрасывать со стены.

— А-а-а! — то Ариска всадил в глаза демону три стрелы, следом присоединился и Тимушир. Лаиша, отбивала костлявые руки от их ног. Демон заревел, затряс огромной головой, снова размахнулся, ударил. Зазевавшийся Валисик попал под тупое лезвие, плечи вместе с головой отлетели во двор. Я не видел, лишь чуял всем телом, что мёртвых мы не одолеваем, а уж в паре с демоном и подавно.

Вилей выругался, но отвлекаться уже было нельзя. На стене стало тесно от забравшихся в прорехи обороны мертвяков. Они тянули руки, их рубили, разбрызгивая гной и слизь, а следом тянулись новые. Казалось, их без счета. По щиколотку погрузились мы в склизкую жижу, текущую с останков. Вонь стояла невозможная.

Морхей рубил, не глядя, со всей яростью, держа перед мысленным взором детские головенки у озера. За вас, за вас. Бил наотмашь, меч застревал в костях, приходилось выдергивать его с усилием. Огневик перестал отступать, уперся Морхею в спину, вытянул свой клинок. Мертвые лезли и лезли. Без звука. Демон крутился у ворот, стрелки лишили его зрения, но