Диктатор - CMD

боем несколько металлических колец и превратил их в кастет. Ха. Это можно использовать. — Я переодел перстень-печатку лорда с мизинца на указательный, и развернул камень наружу. — Чем тоже не своеобразный маленький кастет?" — И это было ничуть не нечестно. Потому, что перстень лорда — это не украшение и не оружие. Это неотрывная часть меня или, если можно так сказать, обязательная форма одежды. Принудительно убрать перстень лорда — невозможно. Даже простая просьба снять кольцо — серьезное оскорбление. Так что Флитвик, отлично знающий все эти тонкости, даже косого взгляда на мои руки не бросил.

— Встаньте по местам!

А вот это плохо. Теперь мне придется преодолевать расстояние до противника по новой. И почему-то мне кажется, что на этот раз вряд ли я дойду до него так легко.

Почти так и вышло. Почти, потому что я вообще не дошел.

Как только Флитвик скомандовал бой, на меня обрушился настоящий ливень каменных пластин. В этот раз ганс действовал тактически более правильно. Пару раз атаковав мне ноги, снижая мобильность, сам тоже на месте не стоял, держа выгодную для себя дистанцию. Кое-что мне удалось отыграть, но дойти до него я уже не смог.

К этому времени моя одежда уже давным-давно пришла в негодность и окровавленными клоками усеивала песок. Увы, чем-то нужно было жертвовать. Лучше порванная одежда и царапины, чем хороший кусок камня, глубоко вошедший мне в тело.

Глядя на мою фигуру и татуировку, на трибунах парни завистливо загудели, девчонки — зашептались и захихикали. Вот только здесь и сейчас для размышлений о высоких материях моей физической привлекательности явно было не то место и время. И мой противник не преминул мне об этом напомнить.

Дикая боль в колене подкосила меня, и я упал на песок. Удовлетворенный Генрих остановился и начал, теперь уже прицельно, бомбардировать меня своим трансфигурированными камнями. Дав зрителям немного насладиться видами моего полуобнаженного тела, дурмштранговец продолжил вбивать меня в песок арены. Пластины теперь летели и попадали в меня плашмя. Чертов бош явно не желал, чтобы я отключился раньше времени. Мстил мне, падла, за позорное начало боя, превращая мое тело в один огромный синяк.

Это. Было. Очень. Больно. И унизительно, извиваться на песке в попытках избежать очередного удара, потому что ничего другого я сделать не мог. На швыряемые мной заклинания немец теперь обращал мало внимания, закрывшись какими-то неизвестными мне щитовыми чарами. Они держали приблизительно три моих проклятья, а потом Генрих обновлял их. Да и уклоняться он не переставал.

Дополнительную остроту вкусу беспомощности добавляло то, что против меня сражался ровесник. Более того, пацан гораздо младше меня, если считать реальный возраст!

"Сдаться? На глазах у всей школы, попечительского совета и высокопоставленных гостей? Нет! Ни за что!!! Тем более, это все не по-настоящему. Это дуэль. Учебный поединок. Не сдаваться. Лучше пусть он меня вырубит. Не в моем возрасте сдаваться сосунку! Возраст! Ну конечно же!"

— Эй! Ты! Ты сражаешься как трус! — прохрипел я.

— Ха!

— Раз у тебя третье имя Мария, может, ты девочка?

Глаза моего противника немного расширились, а летящие пластины повернулись ребром.

— Я. Ссать на тебя! — прошипел он.

— Что — присядешь надо мной? — "Ой, как больно! — пластина по касательной прошла около моего бедра и срезала кусок мышцы. — Сука! Больно-то как! У-у-у! Не выть! Продолжать выводить его из себя!" — Кстати, кто тебя на бал пригласил? — хрипел я. — Может. Мне это. Сделать?

— Ахр! — рванулся ко мне немец, желая потрогать мое тело руками и ногами, но именно этого я и ждал.

"Воздух — это песок. Только сильно разреженный. Песок, — это тот же воздух, только сильно прессованный. Плеть крови проходит сквозь воздух. Песок — не камень. Песок — воздух. Песок и так смешан с моей кровью. Плеть крови проходит сквозь песок, потому что он воздух" — как мантру повторял я себе, заставляя отчетливо представить и поверить в это. Тренировка хорошего воображение для мага — профильное занятие.

— Вербейра Сангвинум! — прокричал я. Подошедший на пять метров Генрих мгновенно поставил перед собой пластинки щита, но направления удара не угадал. Как побег виноградной лозы, из песка выскочила красная нитка моей кровавой плети, и снизу вверх, чуть наискосок, пробила ногу моему противнику.

— А-а-а! — дикий крик упавшего немца стал мне бальзамом на душу. — Бритише дрексау! А-а-а!

— У-у-у, — вторил я своему врагу, пытаясь встать на ноги. Бедро дико болело и кровоточило, но подняться и доковылять до тела соперника я был обязан. Добраться и придушить собственными руками, ибо сил на магию у меня практически не было.

Впрочем, сбрасывать со счетов и моего противника было еще рано. Кое-как поднявшись, он вырастил из песка что-то вроде каменной колонны, к которой и прислонился спиной, чтобы хоть как-то встать вертикально. И у него это получилось как раз вовремя для того, чтобы мой кулак с кольцом врезался в скулу, оставляя четкий отпечаток герба Крэббов у него на лице.

— Теперь. Ты. Клеймен. Мною. Бош!

— Фик дихь, аршлох! — прохрипел мне в лицо мой противник. — На!

Дикая боль резанула мою грудь.

— А-а-а, — во все легкие кричу я. В руке у немца зажата все та же трансфигурированная каменная пластинка, которую сейчас он использовал как каменный нож, рубанув меня наискосок по груди.

— Хуре! — выругался немец, и снова резанул меня камнем.

Ситуация оказалась патовой. Я не мог отойти хоть на шаг дальше, чтобы вырвать время на отдых и использовать плеть крови с максимальной эффективностью, а сильно разорвать дистанцию немцу, чтобы реализовать свое преимущество в дальнобойной технике, мешала серьезно раненная нога. Поэтому драка в клинче продолжилась со все возрастающей яростью.

Такое вряд ли кто из хогвартсцев видел вживую, своими собственными глазами. Это уже не было чистой и красивой магической дуэлью. Не было изящных пируэтов уклонения и яркой иллюминации от лучей проклятий. Нет. Это была кровавая и грязная бойня. Мы били, рвали и резали друг друга как обычные магглы. Осталось только вцепиться друг другу в горло зубами. Давно уже замолчали трибуны, с ужасом глядя на кровавое ожесточение схватки, которую по дуэльным правилам нельзя было прервать. Текли слезы из глаз девчонок, крепко стиснули кулаки мои друзья, не имеющие возможности чем-либо помочь мне. Но ни я, ни мой противник не собирались ни уступить другому,