Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

— Я бы сходила, — фыркает она, — но у нас проблема. — Руки ба взлетают вверх и недовольно скрещиваются на груди. — Дверь. И у меня нет от неё ключа, — как обухом по голове бьёт она меня.

То есть Аня теперь может просто закрыть дверь и… всё?

— У тебя должен быть запасной! Вы же соседи, — настаиваю я, понимая, что всё равно не смогу воспользоваться ключом, не подставив ба.

Чёрт! Благими намерениями…

— Будет, но я-то хочу взглянуть сейчас.

— Полезем через забор? — прикалываюсь я.

— У нас нет второй лестницы, — на полном серьёзе отвечает моя бабуля-альпинистка. — Лёш, так что с верандой? — она присаживается рядом со мной на кровать, требуя подробностей.

— Полностью переделали, расширив и укрепив. Да, собственно, это для того, чтобы технику было где разместить.

— Какую технику?

— Морозилку, сушку и остальные кухонные приблуды для переработки урожая.

— Так… Подожди… И она приняла? — ошарашенно интересуется ба.

— Ну, это же ей реально в помощь.

— Хм… Ну, одно дело насос, а другое — полная кухонная комплектация… К тому же… Это же теперь ей и ко мне лишний раз не обратиться, если всё своё в наличии, — озадаченно бормочет ба.

— Ей и нужно побольше независимости. Чтобы не думать только о том, как выжить, но и чтобы расти дальше, развиваться. Этот козёл ей вообще, похоже, кислород перекрыл сразу после учёбы. Побоялся, что жена станет умнее его?

— Да это понятно, внук. Но ты же должен понимать, что Аня не сможет так просто всё принять. Будет чувствовать себя обязанной, нервничать. Я вот тебе про дрова, а ты ей сразу бытовой рай организовал. Разницу чувствуешь?

— Ба, не переживай, тебя не заденет.

— Это как?

— Я уеду, и никакой неловкости по поводу того, что она кому-то что-то должна.

— Что?.. Куда уедешь? — тихо переспрашивает ба.

Хотя правильнее было бы спросить, как. Потому что то, какие чувства вызывает во мне русалочка, уже давным-давно перевалили за отметку обычного сексуального интереса. Он никуда не делся, но появилась потребность стянуть с неё и все эти уродливые, насильно нацепленные слои ментальных лохмотьев.

Увидеть обнажённой, свободной, открытой… для меня.

Да. Но это время, и она… не одна.

— Отпуск не бесконечен, ба, — вздыхаю я, поднимаясь с намерением обдумать всё это ещё раз.

— Ты прав, Лёш. И знаешь… если так, то тебе стоит уехать прямо сейчас, — поднимается она следом за мной. — Идеальное завершение красивого жеста, — припечатывает ба.

Идеальное?!

«Да ни хрена подобного!» — набравшим мощь ураганом взрывается моё возмущение.

— Я подумаю, ба, — с трудом беру под контроль интонацию собственного голоса.

— Подумай, Лёш… Подумай, — словно в издёвку повторяет она.

А мне со всей простотой и очевидностью становится ясно, что не о чем тут думать!

Русалочка — моя!

Глава 18

Аня

Подплываю к камню, возвышающемуся над спокойной гладью озера. Здесь уже достаточно глубоко, чтобы нырять без опаски. Касаюсь ладонями шершавой, нагретой солнцем поверхности, подтягиваюсь на руках, упираюсь коленями, встаю в полный рост, разворачиваюсь и бодро машу руками Дане и Анатолию Степановичу, оставшимся на берегу.

Они уже потренировались и отпустили поплавать меня, точнее, понырять.

Вспоминаю свой первый настоящий прыжок в воду. Непередаваемые ощущения перехода из одного состояния в другое.

Руки, голова, туловище, ноги. Мгновенная смена температуры, веса тела, подводное скольжение, и ты выныриваешь уже в совершенно другой реальности.

Всегда хотелось в это верить.

Как проснуться от дурного ночного кошмара, но… нет. Я выныривала, а всё оставалось так, как и было прежде.

За плавание дома в собственном бассейне тоже приходилось оправдываться. Глеб всегда умудрялся попрекнуть меня тем, что, раз у меня хватает времени на плавание, значит, я недостаточно качественно занимаюсь нашим бытом, и нагружал ещё сильнее. Полгода прошло, а у меня до сих пор стынет кровь при подобном погружении в прошлое.

Всё.

Позади.

Я изменилась, и никогда-никогда не допущу повторения.

НИКОГДА!

Выныриваю из воды, делаю глубокий, сладкий, упоительный вдох.

Моя новая жизнь, не сон!

Счастливо улыбаюсь, переворачиваюсь на спину и ещё минуту дрейфую на толще воды, наслаждаясь взбитыми сливками парящих в небесах облаков.

Ещё один переворот, слух возвращается, и тут же до меня доносится крик Дани:

— Ма-а-ама-а-а! Мы к тебе-е-е!

От неожиданности ухожу топориком под воду, но опомнившись, делаю два резких гребка руками и вновь обретаю возможность сделать вдох.

«Мы» — это Даня и… Алекс.

Откуда?

Он не появился утром, хотя мне почему-то казалось, что должен обязательно прийти и посмотреть на то, как доделали наш забор и установили дверь. Не застали мы его и у Веры Фёдоровны.

После чего меня накрыло смутным чувством сожаления. Не так уж много людей в этой жизни были ко мне так добры…

И пока я соображаю, какой линии поведения лучше придерживаться, Алекс преодолевает большую часть пути ко мне с Данькой, крепко вцепившимся в его шею и частично закрывающим обзор ярко-синими нарукавниками своего плавательного жилета.

Ещё полминуты, и они оказываются рядом.

— Привет, Ань, — Алекс сверкает своей умопомрачительной улыбкой, подхватывает Даньку, помогает ему забраться на камень. — Ты не против? Даня очень хотел понырять именно здесь. Я подстрахую. Можно?

Мы с Анатолием Степановичем не рисковали, времени на то, чтобы взять лодку, почти никогда не было. Поэтому прыжки для сына так и оставались несбыточной мечтой.

— Только с жилетом, — добавляет Алекс, замечая моё сомнение.

— Хорошо, — отвечаю я, отплывая чуть в сторону и кивая в знак согласия светящемуся от счастья сыну.

— Мам, я почти как ты!

Данька подпрыгивает, отталкиваясь от камня, и с фонтаном брызг приземляется бомбочкой в воду. Погружение, и его подхватывают сильные, надёжные руки Алекса.

Надёжные… Почему я так в этом уверена?

Вера Фёдоровна не могла воспитать его по-другому. Образ жизни, привычки, желания — это одно, но в общем Алекс точно достойный внук своей бабули.

Бултыхаюсь вокруг резвящейся парочки, то и дело погружая лицо в воду, чтобы скрыть текущие из глаз слёзы.

Сколько раз Глеб вот так вот проводил время с сыном? Чтобы в удовольствие для обоих?

И опять в памяти обнаруживаются одни сплошные претензии. Сначала ко мне, потом уже и напрямую к Дане. Почему не сидит? Почему так