Мой эльфийский заказ - Анна Жнец

Однако привлекать в этой части леса, похоже, было некого. Каждый раз я с надеждой шла проверять свои ловушки и едва не выла от разочарования.

Ну хотя бы с водой проблем не возникло.

Мы как раз отъезжали от широкого звонкого ручья, когда Роан вдруг закричал за моей спиной:

– Стой! Останови лошадь!

Повинуясь его властному тону, я безотчетно потянула на себя поводья.

Роан спрыгнул на землю. Сначала я решила, что ему приспичило в уборную, но нет. Огромными глазами я наблюдала за тем, как, присев на корточки, он пальцами собирает с коры дерева мох и засовывает этот мох себе в рот.

Неужто настолько оголодал?

– Э-э-э, – обескураженно протянула я. – Не надо отчаиваться. Мы непременно кого-нибудь поймаем на обед. Необязательно есть траву.

Роан подошел к лошади и с довольным видом протянул мне на ладони кусочек пушистой зелени.

– Это серебристый мох, – произнес он с восторгом в голосе, словно отыскал в лесной грязи величайшее сокровище всех времен и народов. – Редкий деликатес.

– Для кого? Для кроликов? – я начала всерьез опасаться за его рассудок. Во-первых, мох был никакой не серебристый по цвету, а самый обыкновенный. Во-вторых, Роан поедал его с блаженным выражением на лице, словно пирожное.

– Я читал о нем в книгах. Это очень полезная еда. Насыщает не хуже мяса, улучшает здоровье, благотворно влияет на работу сердца и мозга. И стоит он очень дорого. Его подают в качестве гарнира только в самых роскошных столичных заведениях. На, попробуй.

И он сунул мне под нос эту лохматую гадость.

Теперь я видела, что ворсинки мха и правда отливают серебром в дневном свете, но рисковать своим желудком у меня не было никакого желания.

– Я рада, что ты нашел себе пищу по душе. Но сама, пожалуй, воздержусь. Давай, травоядное, полезай в седло. Надо ехать.

Роан оглянулся на деревья, поросшие вожделенным деликатесным мхом, и попросил у меня свободный мешочек, чтобы собрать припасы в дорогу.

К вечеру испортилась и погода, и мое настроение. День прошел без приключений – это радовало. Но позавтракать и пообедать мне так и не довелось. Пока неприхотливый в еде эльф радостно жевал мох, мой желудок переваривал сам себя.

В лесу не было никакой дичи! Ни одного облезлого зайца, ни единой хромоногой лисы, ни даже крысы. Так недолго и помереть с голода!

Когда поздним вечером во время последнего на сегодня привала я услышала за деревьями щелчок захлопнувшейся ловушки, мне захотелось подпрыгнуть на месте и закрутить пируэт. К своей добыче я бежала, как невеста на свадьбу – счастливая и воодушевленная.

И вроде это немного – два дня без еды, но голодное детство наложило на меня свой отпечаток. Я всегда ела плотно, а такие ситуации, как эта, воспринимала очень болезненно. Во мне просыпалась мучительная безотчетная тревога.

Вечером в лесу темно. Издалека и в сумерках мне показалось, что в сетях бьется заяц, но вот я подошла ближе и увидела необычную разноцветную ящерицу. Существо казалось игрушечным. Большие круглые глаза, смешная приплюснутая мордочка, пара маленьких крыльев, которые вряд ли могли поднять в воздух пухленькую тушку этой рептилии.

Зверушка не выглядела испуганной. При виде меня она притихла, оставив попытки перегрызть зачарованные веревки.

Есть животные, у которых такое строение челюсти, что кажется, будто они улыбаются. Именно такая иллюзия возникла у меня сейчас. Ящерка смотрела на меня огромными добрыми глазами и улыбалась.

Употреблять в пищу столь милое создание не хотелось, но голод не тетка. Не ждать же, пока боги пошлют мне на ужин кого-нибудь менее симпатичного.

– Только не говори, что собралась ее съесть! – воскликнул Роан, когда я притащила свою добычу на поляну, где мы разбили лагерь.

– Собралась. Еще как собралась. Сейчас натаскаю сюда сухих веток, разведу костер и устрою себе праздник живота.

Я нашла подходящий сук и повесила мешок из сетки на дерево. Ящерица внутри мешка вяло трепыхалась. Роан всем своим видом выражал неодобрение.

– Она может быть ядовита, – сказал он, скрестив руки на груди. – Посмотри на ее окрас.

Чешуя пойманной рептилии и правда удивляла буйством красок – спинка синяя, брюшко желтое, лапки и гребень розовые. Так что вероятность отравиться была, но урчащий желудок настойчиво требовал от хозяйки рискнуть здоровьем.

– Я за хворостом.

Отворачиваясь, я заметила, что Роан подходит к дереву и с интересом разглядывает яркую пленницу в сетчатом мешке.

Под моими ногами чавкала грязь. Бесхозных веток вокруг валялось море – проблема была найти сухую. Предвкушая сытный ужин, я старалась быстрее шевелить задницей. При мысли о горячем мясе, жаренном на костре, во рту выделялась слюна. При мысли о милой разноцветной ящерке, принесенной в жертву моему аппетиту, в груди шевелилась жалость, но я гнала ее прочь.

Наконец мои руки были полны хвороста – пора возвращаться на поляну.

Есть хотелось ужасно. Желудок будто резали ножом.

– Уже скоро, совсем скоро, очень-очень скоро, – приговаривала я себе под нос.

Из собранных веток я выложила некое подобие шалаша, затем подожгла его с помощью артефакта. Огонь тут же вспыхнул, пожирая хворост. Вся в нетерпении, я отправилась за своим будущим ужином.

– Скоро, уже скоро.

Скрестив руки на груди, Роан стоял перед деревом, на котором висел мешок с ящерицей, и своей широкой спиной заслонял мою добычу.

– А ну подвинься, – приказала я.

С напряженным видом Роан отошел в сторону.

У меня екнуло сердце.

Что это?

Сетка на дереве была пуста. В тупом оцепенении я коснулась разрезанных веревок и моргнула, надеясь, что картинка изменится, но мои глаза по-прежнему видели то, что видели: мешок, дно которого вспороли. Намеренно! Это была диверсия!

Закипая от бешенства, я крутанулась к Роану.

– Нельзя употреблять в пищу живых существ, – сказал он, упрямо выпятив подбородок. – Необязательно есть мясо, чтобы насытиться. Есть множество других вариантов.

У меня дернулось веко.

На этом участке леса почти нет живности.

За сутки я поймала в сети одного-единственного зверька! Одного! За целые сутки!

А этот проклятый пожиратель травы его отпустил! Мою законную добычу!

И теперь я лягу спать голодной!

И не факт, что завтра на охоте мне повезет.