Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

Да, пожалуй, так будет разумнее. И черт с ним, с платьем. Хочет красное? Будет красное. От меня не убудет, а ему приятно. Как там говорила моя матушка? Мужское самолюбие нужно тешить. Просовываю тело в алый струящийся шелк и выправляю наружу волосы. До назначенного времени осталось лишь пять минут, поэтому нужно поторопиться. Багиров, насколько я помню из прошлого, не грешил опозданиями.

Пока я расправляю складки платья, слуха касается настойчивая трель дверного звонка. Вряд ли это соседка пришла одолжить яйца. Время двадцать пять минут седьмого, а значит, по ту сторону двери стоит никто иной, как Багиров. Но... Разве мы договаривались о том, что он поднимется?! Я думала, он позвонит, и я спущусь. Кажется, именно это подразумевает фраза «я за тобой заеду».

Торопливо семеню в прихожую и припадаю лицом к глазку. Ну разумеется! Кто бы сомневался! Багиров собственной персоной! С огромным букетом алых роз наперевес! Чертыхнувшись, прокручиваю вертушок замка и распахиваю дверь.

— Максим! — натягиваю улыбку. — Ты рано.

— Привет, София, это тебе, — проигнорировав мой упрек, мужчина перешагивает порог квартиры и вручает мне роскошный букет, который тут же окутывает пространство чудесным ароматом.

— Эм... Спасибо, — так как Максим крайне уверенно заходит внутрь, мне приходится пятиться назад.

Розы, надо заметить, очень тяжелые. Долго такой букетик в руках не подержишь, поэтому я устремляюсь на кухню, чтобы определить его в вазу. Если, конечно, найду настолько огромную.

— Твоя квартира изменилась, — заявляет Багиров.

Он совершенно не нуждается в приглашениях и уже во всю расхаживает по моей территории, с любопытством озираясь по сторонам.

— В каком смысле? — отзываюсь я, шерстя шкаф в поисках подходящей вазы.

— Теперь тут чувствуется присутствие детей.

Моя рука, протянутая к хрусталю, замирает на полпути. Каждый раз, когда Максим говорит о детях, со мной случается мини-инфаркт. Видимо, так проявляется страх, приправленный чувством вины.

— Если ты о разбросанных повсюду игрушках, то это неустранимо. Порядок мне только снится.

— А мне даже нравится этот легкий бедлам, — его голос становится ближе, и я понимаю, что он вслед за мной зашел на кухню. — Но я не о нем говорил. У тебя в квартире теперь запах другой.

— Запах? — удивившись, оборачиваюсь.

— Ну да. Какой-то более нежный, что ли.

Нежный запах? Багиров что, перед тем, как ко мне поехать, на грудь принял?

— Ну... Наверное, — не придумав ничего лучше, соглашаюсь.

Наконец-то мне удается найти достаточно большую вазу. Ее мне подарили подчиненные на прошлый Новый год, и с тех пор я ни разу ей не пользовалась. Хорошо‚ что в итоге пригодилась.

— А где дети? — Максим прислонился к дверному косяку и внимательно наблюдает за моими действиями. — Их здесь нет.

— Конечно, нет. Я же рассчитывала, что пойду с тобой в ресторан, — включаю воду, наполняя вазу. — Поэтому я заблаговременно отвезла их бабушке.

— Они выздоровели?

— А с чего ты взял, что они болели?

Его интерес к двойняшкам становится поистине пугающим.

— Воспользовался логикой, — усмехается. — Наверняка в тот день ты притащила их с собой на работу не просто так.

Какой наблюдательный!

— Да, им уже лучше. Сегодня в садик ходили, — ставлю цветы в вазу, а ее, в свою очередь, располагаю на широком подоконнике. — Спасибо за розы, Максим. Они очень красивые.

Осторожно касаюсь пальцами нежных бутонов. Восхитительные цветы!

— Я знал, что тебе понравится, — за спиной слышатся приближающиеся шаги. — Красные розы соответствуют твоему темпераменту, Софи.

Дыхание резко обрывается. Я кожей чувствую, что Багиров стоит прямо за мной. Его горячее дыхание касается затылка и путается где-то в моих волосах. От внезапной близости плавятся мысли, а вдоль позвоночника бегут мурашки. Много мурашек. Сотни, если не тысячи.

Неожиданно теплые пальцы касаются моей поясницы. Я застываю, боясь пошевелиться и спугнуть мгновенье сладкого дурмана. Растворяюсь в ощущениях и невольно подаюсь назад. Ближе к Максиму.

Это странно, но мне хорошо рядом с ним. В глубине души пробуждаются давно забытые чувства: возбуждение, волнение, страсть. Если Багиров сейчас захочет пойти дальше, я его не остановлю. У меня элементарно не хватит на это сил...

Короткий резкий звук застегнутой молнии мгновенно приводит в чувства. Вздрогнув, распахиваю веки и с горечью осознаю реальность: Максим всего лишь застегнул замок на моем платье. Впопыхах я совсем о нем забыла.

— Спасибо, — сипло благодарю я, чувствуя, как мужчина отстраняется.

— Обращайся, — бросает насмешливо.

Мне вдруг становится стыдно за свою излишнюю мечтательность. Нет, ну серьезно, на что я надеюсь? Багиров позвал меня в ресторан, чтобы обсудить дела, а я уже раскисла, как влюбленная дурочка. У него таких неравнодушных — целые штабеля. И наверняка все красивые, молодые, бездетные. Мне в их рядах не место. Да и вообще, наши отношения с Багировым давно в прошлом! Нечего выдумывать то, чего нет!

— Я готова. Идем? — говорю я, взяв в руки клатч.

Сердце в груди по-прежнему взволнованно дребезжит, но я стараюсь не придавать этому значения. Подребезжит — и пройдет. Не впервой уже.

— Идем, — Багиров кивает и, одарив меня оценивающим взглядом, устремляется на выход.

Глава 19

Пока Максим неспешно вращает кожаный руль автомобиля, я, пользуясь случаем, рассматриваю его ладони. Крупные, загорелые, увитые слегка выступающими венами. С длинными гибкими пальцами и идеальным мужским маникюром. Да уж, руки Багирова — это произведение искусства. Даже не верится, что когда-то они ласкали мое тело.

— Ты вот уже пять минут разглядываешь меня с пристальным вниманием, — подмечает мужчина, для которого мой интерес не остался незамеченным. — О чем думаешь, Софи?

— Да так... О всякой ерунде, — отмахиваюсь.

— Ну же, поделись, — настаивает он.

— Я думаю, откуда у тебя свежий загар? — выпаливаю я. — Ты недавно вернулся из отпуска?

— Ага, на пару дней в Испанию гонял. На Майорку.

Вот, значит, как. Пока я грызла ногти в ожидании его звонка, а мой бизнес медленно загибался, Багиров нежился на солнышке. Вы не подумайте, я не в претензии. Просто констатирую факт.

— Один? — зачем-то спрашиваю я.

И тут же ругаю себя