Феодал. Том 2 - Илья Рэд

Пленник был брошен в подпол, а Чжэн получил денежку и поручение скупить побольше полезных изобретений цивилизации, чтобы обменять их на самый обычный порошочек, которому местные не придавали особого значения. Ну, есть и есть, подумаешь, пустяк какой. Сварганил из воды, сколько надо, залечил раны и пошёл по своим делам. Этого добра у нас навалом…

Стяжень стоил двадцать тысяч рублей. Двадцать!

«Это пока», — размышлял я. — «Возможно, его цена в скором времени упадёт, если разведчики насытят им рынок».

В таком случае мне проще продать часть запасов на сторону и положить сверхприбыль в карман. Вот только кому продать? Точно не скупщику — меня тогда с поличным поймают. Надо искать заинтересованных людей вне храмовой организации.

На следующий день опять повели пароголового в поля. Все покупки Чжэня мы одели на себя, либо распихали по лошадям, чтобы не вызывать подозрений у приставленного от разведки болвана.

То есть, все набедренные повязки, ножи, фляжки для жидкостей, красивая глиняная посуда, кружки и многое другое. Ещё был особый для пароголовых товар — дерево. Мы сложили удобные короткие бруски по рюкзакам и поручили их тащить Кошевому с Ермолаем.

Я планировал обмениваться целую неделю. Всё это добро мы зароем где-нибудь, чтобы каждый раз не рисковать на проходной, а потом будем доставать по мере надобности.

Скажем об открытии позже. 0,25% от всей прибыли в месяц — это копейки и мириться с этим нельзя. Я подсуетился и сделал всю работу за экспедиционный корпус: нашёл нужного человека и придумал, как найти подход к туземцам. Неужели я недостоин большей награды, чем жалкие пятьдесят тысяч в месяц?

Нет, так дело не пойдёт.

Наша жизнь — это большая полоса препятствий, и если в удачный момент ты не берёшься всё в свои руки, то навсегда останешься позади. Можно взять крупицу и безопасно пойти дальше, а можно одним махом решить целый пласт проблем, перепрыгнуть на десяток ступеней. Я не упущу такой шанс!

«Они и так решат свои проблемы и набьют карманы».

Хоть я и не всё рассказывал подчинённым, но те не тупые, понимали, какой объём денег крутится вокруг нашего предприятия. Все, кроме Нобу, побаивались последствий, но я буду не я, если не вырву зубами причитающуюся мне награду.

Мы пришли на прошлое место возле ручья и плоского камня, расселись в траве, а на лошади остался сидеть только Потап, обводя зорким взглядом равнину.

Ожидание затягивалось. Кчхак опаздывал уже на тридцать минут. Нобу сел медитировать, Мефодий развалился в траве и прикорнул, а Митька с Ермолаем расположились возле ручья, экспериментируя с водой: развели костерок и пытались нагреть оловянную чашу с жидкостью. Хотели сами выпарить кристаллы.

Стоит отметить, что для питья людям она была пригодна, но её странный горьковатый вкус скорее отталкивал — такое проглотишь, только если совсем замучен жаждой.

— Небось, девок уже снимает одну за другой, самый модный на деревне, — обернулся к нам со смешком Кошевой, комментируя отсутствие переговорщика, ему хотелось разбавить унылую атмосферу.

— Может, поймаем ещё штук пять, наберём бочку воды и пусть они в подвале пердят на неё паром? — предложил Мефодий, жуя травинку.

— Они дуют на неё, — поправил его Нобуёси.

— А ежли пердеть будут, эффект другой получится? — с интересом предположил здоровяк. — Сразу станешь хилым и никому не нужным. Как Потап, уга-га-га! — рассмеялся он своей же шуточке, а Новиков только покрутил пальцем у виска и продолжил дежурство.

— Я им тогда задницы законопачу, — пригрозил Кошевой, пока Ермолай шкрябал ножичком по оловянной тарелочке, рассматривая выпаренный сухой остаток.

— Кстати, а как они справляют нужду?

— Да что ты заладил? Других тем для разговора нет?

— Мне просто интересно.

— А мне нет.

— А мне — да.

— Пойду, отолью, — отмахнулся Кошевой и ушёл подальше от компании.

— Денисыч, а ты что думаешь? — обратился ко мне разговорившийся Мефодий, скука действовала на богатыря удручающе.

— У них есть задница.

— Откуда знаешь?

— Маг книжку одну показывал, там вся анатомия с подробностями. Этих гадов изучали похлеще, чем людей. Там было сказано, что в голове у них происходит больше тысячи разных химических реакций и повторить такое в искусственных условиях невозможно.

— А с виду просто ходячие чайники, — хмыкнул Мефодий и привстал на локте. — Так как так вышло, что сотни учёных мужей не нашли решение, а ты нашёл? Не обижайся, командир, но там поголовастей тебя будут ребята, и опытней.

— Потому что я пытался найти в них человека, а разведчики искали только порошок. Такой ответ тебя устроит?

— В них мало людского, но точки соприкосновения у нас есть, — подтвердил с лошади Новиков.

— Ладно, ты не хилый, Потап, и немножко даже полезный, — сделал вывод Мефодий.

Толмач покачал головой с лёгкой иронией — богатырь его порядком достал, но всё же это был комплимент, потому он не ответил колкостью. Переведя взгляд на горизонт, Новиков прищурился и привстал в стременах.

— Кажется, идут, вон там трава шевелится.

— Наконец-то, — с облегчением выпалил Кошевой, выйдя к ручью и поправляя штаны.

Все встали со своих мест, готовые к обмену, но каково же было наше удивление, когда Кчхак пришёл не один, а с оравой соплеменников! Я обвёл взглядом вылезающих тут и там головастых воинов, опирающихся на копья (второе висело у них за спиной).

Они смотрели на нас с недоверием и застыли на той стороне ручья, готовые чуть что сражаться или бежать. Один лишь расслабленный Кчхак перепрыгнул водяной поток и выдул паровое кольцо приветствия. Потап был к этому готов и моментально раскурил папиросу, чтобы ответить собеседнику на языке черногубых.

— Грак-нум паша-а⁈ Грак-нум паша-а! — раздалось тут и там.

— Что они говорят? — спросил я Потапа.

— Что красногубый ммм… Не знаю, как точно перевести, — задумался Новиков, — что-то вроде «друг народа».

Я расплылся в улыбке.

— Тогда всем объясни, что мы тоже «паша-а», — указал я на себя пальцем, но Кчхак только сморщился.

— Пока это будет сложно, но я склоню их на нашу сторону, — заверил Новиков и отвернулся к пароголовым, активно жестикулируя и выдыхая дым.

Совещание затянулось минут на пять.

— Они готовы, давай, — сказал толмач, и я