Стихотерапия - Евгения Николаевна Фёдорова

Двенадцать способов выхода из депрессии

Пролог

Холодно. Думать не хочется.

Зима не попросит прощения.

Вдруг — начинается творчество,

следом приходят сомнения.

И кажется, одиночество

нам наступает на пятки.

В этом сумбурном порядке

«мы» оказались лишними.

Наверное, так и надо.

Мы — часть того самого ада,

что в нас же самих. И липкие

мысли, что не отвяжешься.

Снег, холодный и жесткий.

Ветер в спину — что в спину дуло.

Пусть назовут меня дурой,

но я и тебя покину.

Зябнут от ветра пальцы –

падает книга из рук.

Прости меня, милый друг,

мы все тут немного скитальцы.

Делаю шаг в одиночество…

Я не раздаю обещания.

Жалки слова прощания.

Молчи, нужно сосредоточиться.

«Что делать?» — гложет под ложечкой ложью

немой (твой) вопрос. И дрожью

насквозь пробирает кости,

которые, как не брось ты,

вновь выпадают в двенадцать

способов

выхода или входа.

Итак, двенадцать.

Первый — проще всего — нажраться

(очень по-русски). По принципу «в вашем

áлкоголе крови не обнаружено»,

пусть на утро стыдно и муки совести,

и также ты никому не нужен…

Или второй — провести

это время в компании,

найти объект

и ему в жилет,

плечо или шею, в пиджак, в жакет –

неважно — (как и первое, не поможет)

плакать…Но может

третий: исчезнуть,

отключить контакты, аську, мобильники

(оба), представить, что ты в могиле и

есть себя своими же

мыслями,

сделать выводы,

извлечь уроки (на ошибках учатся).

В общем, немного помучаться.

Или четвертый: ведь есть ещё музыка.

Она обладает качеством выноса мозга

или поднятия настроения. И лучше

не просто залить ею уши,

а двинуться

на танцпол, закинуться

чем-нибудь из первого способа.

Музыка — это освобождение.

Представь, что твоим телодвижением

управляет вселенский разум,

пусть и его воплощение

только диджей.

Пятый: ну это классика.

Каждый примерно в девятом классе

подумывал вечером запереться в ванной

и под шум воды отойти в нирвану…

И смотреть, как при этом синие вены

становятся как бы продолженьем вселенной,

вывернутые наружу… Ну, что ж поделать,

как у нас говорят, это — жесть.

И поэтому — шесть:

Сделать очередную глупость.

Чтобы её последствия были

ещё хуже того, что есть…

Сделать гадость и стать черней

чёрного. Чтоб никогда не забыли,

чтобы торчать, словно в горле кость…

А далее будет семь. Это значит плакать.

Слезами капать

на всё. На последние письма к тебе,

ныть и жалеть, жалеть…

Топить всё сопливой жалостью

к себе, к нашей жизненной малости,

к жалкой своей судьбе.

Ну, или восемь, то бишь, бесконечность.

Например, пустить в потолок

мысли с дымом.

Выкурить пачку и ещё одну

сигарету. Смириться

и смотреть в одну точку.

Стать равнодушным.

А так ведь проще –

послать всё к чёрту,

послать всех к чёрту,

и утром проснуться

пустым. И мёртвым.

Но есть ещё девять. Влюбиться.

Неважно, зачем и в кого,

главное, чтоб башню снесло…

Знаешь, как это бывает –

старую новая убивает.

Значит, в ней с рождения

ген самоубийства?

Всё-таки проще — тупо напиться…

Отсюда десять. Нарисовать

на лице улыбку

и кинуться истово

в работу или иное занятие,

которое будет также бессмысленно.

В общем, надеть маску,

лгать всем, и забыть всё как страшную сказку.

Одиннадцать. Каяться.

Нет, не просто Богу кланяться

в церкви, как богомолец.

Нет, не так. А просить:

«Прости меня, Господи!»

Просить, потому что, как же иначе? «Прости!»

Просить, потому что грешен. Просить,

потому что на жизни помешан…

Эпилог

Пора бросить кости. И снова двенадцать…

Что значит?

А это — писать, над собою стебаться,

отдать всё бумаге. Пусть терпит, стерва.

Пусть будет она — и последней, и первой.

Пусть в ней остывают кипящие нервы.

Пусть холоден разум.

И всего чуть за двадцать.

Пусть будут стихи и хоть кто-то поймёт.

2007, 2011, 2022