Кризис среднего возраста - Алексей Анатольевич Миронов

А он, дурак, думал: куда же запропастился его «волшебный блокнотик» с черной бухгалтерией? Ясно: Пшемислав, его заместитель, которого он уволил за бесконечные приписки и воровство бензина три месяца назад, сумел подобрать отмычку к тайнам босса. Имя отмычки – Лолита. Малолетка!

Знал Пшемислав его слабость – тягу к малолеткам. И не прогадал!

Кризис среднего возраста, господа! Вот что превращает зрелого мужчину в перезрелый тюфяк, у которого в башке солома.

В России экономический кризис и бандитский «рынок», а у Вацлава – личный кризис среднего возраста.

Кризис этот грянул не вчера.

Три года назад Вацлав почувствовал в себе перемену. Этакую биологическую и одновременно социальную. Потянуло его на малолетних красоток. Нет, не только на них. Заодно потянуло на элитарный алкоголь и табачок. Иногда Вацлаву казалось, что от него тянет стариковским тленом. Бр-р! Одновременно он потерял интерес ко всему, что происходило вокруг. Вот так-то и проморгал опасную ситуацию.

С чего-то он посчитал, что гешефт с фурами будет вечен, и ему останется только стричь купоны да заносить циферки в блокнотик. Да разве это работа? И чтобы вообще о ней забыть, он, вняв совету малолетки, принял в фирму вместо уволенного Пшемислава дружка Лолиты. Родом не из Польши, а из России. Молодого человека с чертами кавказского уроженца. Про него он знал немного: звали его Георгием, коротко Гогой, он «окончил» Закавказский университет с липовым дипломом юриста. Интересно, что первый месяц работы этого самого Георгия оказался самым прибыльным для Вацлава. После такой коммерческой удачи Вацлав забыл о контроле и полностью доверился Георгию, передав в его руки денежные потоки, а сам окунулся в удовольствия. И вот она, расплата. Мост, бандиты, дарственная… И в удовольствия окунутся другие!

Схема его бизнеса была до безобразия проста. То был «левый» гешефт. Он якобы поставлял оборудование для подмосковных электроподстанций, а на самом деле возил китайское барахло, польскую водку и сигареты. На машинах с логотипом крупной государственной конторы!

Даже в том бардаке, который в России начался после распада советской империи, бандиты старались не трогать государственные машины. Милиция деградировала, по инерции все же продолжала бороться с криминалом и ловить нарушителей. Тюрьмы не пустовали.

Эх!

Встав на четвереньки, Вацлав подполз к перилам. Руки тряслись, как у запойного алкаша, нахрюкавшегося картофельной водки. Ухватившись за шершавые доски перил, поляк выпрямился. Ноги тоже дрожали. Всё тело ослабело.

Его пиджак бандиты бросили тут же, на мосту. В портмоне сохранились документы. Даже деньги на месте. И пейджер тоже.

Под подкладкой пиджака Вацлав нащупал заначку, которую зашил на черный день. Это русские так говорят: черный день. По-польски, в сущности, то же самое: czarny dzie?.

Надев пиджак, он вытер пот со лба. Шишка болела. В нос гостю земли русской проник запах хлева и подтаявших навозных куч. Дух этот принес из поселка ветерок. Только сейчас Вацлав осознал: наступила весна. Март!

От раздавшегося карканья ворон, сорвавшихся с веток деревьев, поляк вздрогнул.

Добравшись до пригорка, он сел прямо на подсохшую, прогретую солнышком землю. Из кармана вытащил мятую пачку «Кэмел». Дрожащими руками достал сигарету. И с наслаждением человека, вернувшегося с того света, закурил.

Подумать только! Какие кульбиты выделывает жизнь на сцене! Только вчера он был на коне, собирался купить вторую квартиру – не в России, конечно, а в центре Варшавы. И не для себя, а для своей дочери, красавицы Агнешки. Та недавно выскочила замуж за молодого бизнесмена. Тоже преуспевающего, между прочим…

О мечтах этих варшавских лучше забыть.

Перевести деньги фирмы на его счета в Варшаве ему уже не дадут. Переложить же «левую» наличку из офисного сейфа в секретный сейф в его московской квартире, которую он превратил в бордель, он так и не собрался. А теперь и собираться нечего.

Удивительное дело! Сидел человек на миллионах – и вдруг свалился в нищету. Законную супругу порадовать нечем – все на чужих бабах прокутил. Лежа на бабах, остался на бобах!

Вацлав трескуче засмеялся. Он сочинил русский афоризм!

Что делать? О еще, одно русское выражение! Знаменитый русский вопрос! Впрочем, в его ситуации русские как раз быстро сообразили, что делать.

Нужно срочно решить, как выгодно продать или обменять его с Татьяной квартиру в центре Варшавы. И купить что-нибудь подешевле за городом.

Всё, что от такой сделки останется, они пустят на жизнь. Надо что-то начинать с нуля. Он будет работать как вол, у него же диплом юриста, в конце-то концов. Правда, практических навыков не имеется…

Подойдя к фуре, Малой ловко запрыгнул на подножку. Водила, прикованный к рулю большегруза, спал, уронив голову на баранку. В уголке губ засохла слюна. Раздававшийся храп говорил не только об усталости, но и о крепкой нервной системе польского дальнобойщика. Бандит потряс водилу за плечо.

– Пан, пан, просыпайся! Я тебе подарочек принес. Вот и ключик у меня…

Щёлк! Он расстегнул наручники.

Встрепенувшись от неожиданности, водила, выпучив глаза, оттолкнул бандита и попытался выскочить из кабины.

Малой, однако, подобное предвидел. И, хоть ростом был мал, силой обделен не был. Двумя руками он нанес точно рассчитанный удар по затылку, а потом затолкал охнувшего шофера на сиденье.

– Пан, пан, ты не бойся! Мы теперь, как это по-вашему… компаньоны! То есть ты работаешь на нас: фирма-то наша. Сечешь? Вот и зарплата тебе.

И бандит выложил на «торпеду» зеленые банкноты.

– Видишь, всё чин чинарём. Тебя как звать-то?

– Михал…

– Слышь, Михал, ты нас не бойся. Мы дружить хотим. С польской братвой. К тебе разговор есть у старшого, Паханом его кличут. Ты бабло-то бери, бери, мы тебя не тронем. Бизнес делать будем, кумекаешь?

Страх во взгляде Михала, потиравшего затекшие руки, то вспыхивал, то гас. Он все еще не верил, что его оставили в живых.

– Михалыч, ты нам живым нужен. Пойми! У тебя наш товар, его по точкам развезти надо. Забирай бабло, разговор есть.

Вдруг, откуда ни возьмись, на пассажирском месте появился Пахан. Усевшись рядом с Михалом, он сгреб доллары с «торпеды». И перетасовал их – как карты!

– Малой, верни-ка бумажку, не крысятничай. Мы с Михалом играем честно.

Стодолларовая купюра возникла словно из воздуха. Описав дугу, бумажка легла на «торпеду».

– Погуляй пока, понюхай воздух. Глянь, нет ли кого из местных поблизости. Нам свидетели не нужны.

– Понял.

Малой мягко, по-лисьи, выскользнул