Тесный путь. Рассказы для души - Ольга Леонидовна Рожнёва

И бедная деточка тоненьким голоском стала уверенно объяснять, кто же изображён на картинке, попутно бегло зачитывая цитаты. В семье случился переполох: «Ребёнок читает! Кто научил ребёнка читать?!» Вечером, когда вся семья была в сборе, бабушка, дедушка, мама и папа устроили расследование: кто же научил меня читать? Потихоньку вспомнили, что я изредка подходила с книжкой то к одному, то к другому и спрашивала буквы. Взрослые отвечали, и тихий ребёнок опять уединялся с Мишкой и потёртым чемоданчиком.

— Леночка, как ты научилась читать?

— Потому что это интересно.

И Леночка снисходительно к непонятливым взрослым бегло читала всё, что ей подсовывали под нос.

— Слушайте, а может, это она на память рассказывает? Ну кто-нибудь из нас читал ей, а она запомнила?! Дайте какую-нибудь взрослую книгу! Во — энциклопедию!

Бедная деточка бегло прочитала статью из энциклопедии про динозавров. Объяснила онемевшим родителям, что уже читала о динозаврах. Затем утомившись, молча взяла Мишку и отправилась в свой уголок.

Я была независимым ребёнком.

Растерянность

Дыхание перехватывает от растерянности.

Мне скоро семь. До школы остаётся полгода. И меня решают отдать в детский сад, чтобы я успела привыкнуть к детям и научилась с ними общаться. И вот я в подготовительной группе садика. Это просто кошмар! Так много детей! И они все бегают, что-то говорят и даже кричат. Подходят ко мне и пытаются знакомиться. Но для меня их слишком много, все лица расплываются, я не могу никого запомнить.

Не знаю, о чём с ними можно говорить. И как нужно играть.

Думаю, что у меня был такой небольшой больничный аутизм. И общаться со сверстниками для меня оказалось трудной задачей. Сказывалась и разница в интересах: никто из них не умел читать, а я читала уже запоем. В моём мире царили Джек Лондон, Майн Рид, Жюль Верн, Конан Дойл, Дюма. И этот мир был гораздо интереснее, чем попытки девочек увлечь меня пластмассовой посудой, куличами в песочнице и одеванием пупсов. Мой родной Мишка оставался дома и сидел у заветного чемоданчика. А голые пупсы почему-то не вдохновляли.

Воспитательница сказала родителям, что я не по годам умный ребёнок и ей даже страшно со мной разговаривать:

— Понимаете, у меня такое чувство, что я разговариваю со взрослым человеком. А вот играть с детьми она совершенно не умеет! Но вы не расстраивайтесь, может, она ещё научится. Зато она у вас хорошо стихи читает. На утреннике ведущей будет.

С тех пор не по годам развитый ребёнок был безсменным чтецом, декламатором, затем звеньевой звёздочки, старостой класса, ну и так далее. К сожалению, этот развитый ребёнок не мог соперничать с остальными девочками в их детских хитростях и всегда оставался обманутым. Хитрили и обманывали не по годам развитого ребёнка все, кому не лень.

Моё простодушие и наивность не знали границ. Я верила всему, что мне говорили. И сама говорила только то, что чувствовала. Этакий Иванушка-дурачок в девичьем обличье. Искренность — хорошо или плохо? Это качество я до сих пор не изжила окончательно, хотя «перемены к лучшему», конечно, с годами происходили.

— Леночка, ну нельзя же так! Мы тебе дали новую куклу в садик, а ты вместо неё принесла стекло от бутылки!

— А оно разноцветное. И Маше кукла очень нужна. У неё день рождения.

— У Маши день рождения через полгода! А таких стёкол мы тебе сейчас дадим целую кучу. Вон на свалке битые бутылки валяются!

В разговор вступает бабушка:

— Нет, с этим ребёнком нужно что-то делать! Она вчера свою новую кофточку отдала соседской Иришке!

— Кофту зачем отдала?!

— Иришка сказала, что она мой лучший друг. А друзьям надо отдавать самое лучшее.

— И долго она была твоим лучшим другом? Чего ты молчишь, чудовище тупое?! Ах, до самого вечера?! Пока Танька не приехала с мороженкой?!

Бабушка плачет:

— Леночка, деточка бедная, как же ты жить-то будешь! Ну нельзя же быть такой безхитростной! Ну похитрее нужно быть, похитрее! Понимаешь?

— А зачем?

Немая сцена могла бы соперничать с финалом гоголевского «Ревизора». Бабушка понимает, что бедная деточка безнадёжна. И бредёт на кухню. За ней уходит мама. По дороге ворчит: «Такой умный ребёнок — и такая дура!»

Много лет спустя, на работе, моя приятельница — психолог спросила, какая в детстве у меня была любимая сказка. Она убеждала нас в том, что жизненный сценарий закладывается в детстве. И часто любимая сказка выражает его суть. Я, недолго думая, ответила: «Волшебник Изумрудного города». С удивлением узнала, что приятельница эту сказку почти не помнит.

— Ну как же?! Ураган унёс Элли и её пёсика Тотошку в волшебную страну. И теперь она мечтает вернуться домой. Ей может помочь правитель Изумрудного города, а по дороге она должна помогать всем, кто нуждается в её помощи. И тогда её желание исполнится.

— А, вспомнила! Должна тебе сказать, что согласно твоему жизненному сценарию, ты — девушка, у которой есть что-то особенное.

— Это ещё что?!

— Забыла?! Волшебные туфельки! И твой жизненный сценарий — помогать окружающим, чтобы достичь своей мечты! Поняла?!

Да уж. В каждой шутке есть доля шутки. А потом я вспоминала: сколько шишек набито безхитростной деточкой… И как я менялась в течение жизни. Обучаясь всему тому, что называется жизнь в коллективе. Хорошо это было или плохо? Прогресс или деградация?

Сейчас я бы хотела снова стать искренним и простодушным ребёнком из своего детства. Ушла я в страну чужую. И дом мой далече. Нет давно того очага, к которому можно стремиться. И горьки рожки, которыми питает меня моя жизнь. А я всё иду в свой Изумрудный город, а он всё дальше и дальше. Как мираж.

Разочарование

Дыхание перехватывает от разочарования.

В детском саду, как это ни смешно звучит, уже есть влюблённые. Об этом все знают. Это, так сказать, официальный статус. Типа: «Толя любит Ларису. Он её защищает». Правда, не совсем понятно, от кого он её защищает. Но это уже второстепенно.

Прошёл фильм «Четыре танкиста и собака». И в нашей подготовительной группе вовсю процветает ролевая игра в танкистов. Главный танкист — Толя, самый сильный мальчик в группе. А его любимая — Лариса — главная медсестра. И он её защищает вместе с танком и остальными танкистами. Остальные девочки — поголовно медсёстры.

— Ты с ребятами когда играть научишься? Наверное, опять одна сидела, когда