Эффект Ноцебо - Vladi N

Хоггард тяжело вздохнул и подался вперёд, выпрямив руки и облокотив ладонями на колени.

— Тиф… Итон незадолго до смерти снова вернулся к старым развлечениям.

В момент вся влага с глаз пропала, заставляя белки буквально вывалиться из орбит. Будто раскалённый песок засыпали в глазницу — жжение набирало такую силу, что причиняло ощутимую физическую боль.

— Это неправда.

— Правда, милая.

— Нет, не верю… — подскакиваю на ноги, застывая напротив мужчины. — Откуда вы знаете? Вы не общались почти пятнадцать лет!

— Он сам пришел ко мне около полугода назад, — хриплый мужской голос собеседника без лишних описаний даёт понять, что ему тяжело. И вспоминать, и озвучивать. — Итон снова стал играть. И в этот раз связался не с теми людьми. Я предлагал помощь, возможность закрыть долг, но там счёт был уже не только на деньги. Ты понимаешь меня?

Слушаю и не могу поверить, что это снова происходит. Боже, опять! За что?! Высохшие и обездвиженные до этого момента глаза сейчас наполнялись предательскими неконтролируемыми слезами. Сжимаю руки в кулаки, что ногти до боли впиваются в кожу. Киваю. Киваю, но не осознаю, что это действительно опять повторяется.

— Итон Барлоу оставил после себя только долги, ворох нерешённых проблем и дурную репутацию. На оглашении завещания тебе объявят, что дом необходимо освободить немедленно. Ты осталась ни с чем, — Ричард намеренно не смягчает тон, которым озвучивает то, что разбивает мое сознание. Делает это для меня, чтобы я даже не пробовала искать надежду. — Если бы дело было только в долгах, то все было бы гораздо проще. Но пойми, Тиффани, — мужчина поднимается из кресла и подходит вплотную, аккуратно обхватив мои плечи тёплыми ладонями, — я не знаю, с кем он связался. И в какое дерьмо он залез. Единственное, о чем он просил, наступая на собственную гордость — чтобы я защитил тебя.

Поднимаю воспалённые от сдерживаемых слез глаза на серьезное лицо. При близком рассмотрении видно, что морщины уставшими складками исполосовали лоб и переносицу. Яркие голубые глаза сейчас не светились как раньше. А губы тонкой линией выдавали колоссальное напряжение владельца.

— Это не шутки, Тиф. Все более, чем серьезно. И если бы я не понимал, что тебе угрожает реальная опасность, то не озвучивал бы то, что собираюсь предложить.

Его пальцы крепче сжимают мою кожу, словно приводя в чувства. Я же не могу и слова вымолвить — только стою и таращусь прямо в глаза напротив, медленно умирая внутри. Хотя, казалось, что это уже невозможно.

Шум шагов заставил меня высвободиться из цепкого захвата и обернуться. В гостиную по очереди заходили люди, в которых не сразу можно было узнать старых друзей. Первой в комнату буквально вплыла Беатрис — такая же красивая, как и далёкие годы назад. Высокая и стройная, не смотря на возраст, она могла бы похвастаться изумительной кожей и все той же свежей неординарной красотой, которой так щедро ее наградила природа. Чета Хоггард в принципе невероятно красивая пара. Неудивительно, что у них получились такие дети. Женщина, увидев меня, быстрым шагом оказалась рядом и стиснула в таких крепких объятиях, коих я не получала уже много лет.

— Мне так жаль, дорогая, так жаль… — горячее дыхание обожгло шею, а искренность голоса прорвала сдерживаемую всеми силами плотину. Слезы влажной дорожкой покатились вниз, пока я со всей силой обнимала женщину в ответ. — Ты же знаешь, что мы всегда поможем. Знаешь ведь? Не чужая ты нам…

Нежная ладонь ласково гладила меня по голове, а я вспоминала маму. И сердце крошилось на мелкие кусочки, рассыпающиеся в пыль.

— Оооо, сколько сырости развели. Женщины!

Отрываюсь от женского плеча и поднимаю голову. Взглядом натыкаюсь на двух молодых мужчин. Красивых, высоких, прекрасно сложенных. Чарльз и Николас — оба голубоглазые блондины, вылитые отец в молодости. Услада для глаз. Притворно недовольный голос, заставивший меня прекратить самобичевание, принадлежал самому младшему из братьев.

— Ну, привет, заноза! — Ник надвигается не меня, широко распахнув руки. — Сто лет не виделись! Какая стала, а?

Заключив мою талию в медвежьи объятия, младший из Хоггардов оторвал меня от земли, заставив засмеяться.

— Я тоже рада тебя видеть, Ник! — обнимаю его в ответ, впервые за долгое время чувствуя умиротворение. — Ты что употребляешь? Куда так вымахал? Скоро головой своей светлой все люстры снесешь!

— Не мерь всех по себе, коротышка!

Градус напряжения в комнате заметно спал. Я с удовольствием теребила светлые волосы парня, который когда-то давно был моим другом. Мы с Ником ровесники, он тоже должен был закончить университет в этом году. И он действительно сильно вырос. Я то помню его сопливым мальчишкой с выбитым передним зубом из-за неудачного падения с дерева. А сейчас передо мной настоящий красавец.

Пока мы обнимались с младшим из братьев, ко мне со спины незаметно подошёл средний. Неуловимое касание мужских пальцев ударило током плечо. Разворачиваюсь и натыкаюсь на такие же, как у отца, яркие голубые глаза, но не тронутые тяжестью прожитых лет.

— Я скучал, Тиф.

Всего три слова. Но сколько скрытой боли они за собой несут. Из-за разногласия родителей мы лишились друг друга. А мы были семьей.

Молча киваю, смаргивая очередные слезы, и обнимаю его за шею. Чарли был самым рассудительным из всех троих. Своего рода балансом между старшим и младшим братом. И он всегда меня защищал. В основном от старшего.

— Что ж, — Ричард хлопнул в ладоши и встал перед нами, — у меня есть очень важная новость. И мне было необходимо, чтобы все члены семьи присутствовали здесь.

— Одному… кхм… члену, похоже, плевать на твое мнение, пап, — Ник закинул руку мне на плечо, подтягивая ближе к себе.

— Николас! — одернула его мать, — прекрати.

— Не стоит, Беатрис, все прекрасно знают, что Килиан не считается ни с кем в нашей семье.

Невольно закрыла глаза, вспоминая молчаливого подростка, кем в последние наши встречи являлся старший из братьев. Я постоянно от него огребала. Ощущала себя назойливой мухой рядом с опасным пауком.

— Вопрос серьезный. Даже очень серьезный. Трис, — Ричард взял за руку жену, — Чарльз, Николас, — поочередно кивнул сыновьям, — не смотря на разногласия, которые произошли между мной и отцом Тиффани, наша девочка нуждается в помощи. Сейчас у неё проблемы.

— Что произошло?

— Какие проблемы?

Мужчины одновременно задали свои вопросы, заставляя меня вернуться в тот дурдом, в который превратилась моя жизнь. Но холодный грубый голос, разорвавший пространство гостиной словно граната, разогнал кровь по венам с бешеной скоростью.

— Надо же… Просто потрясающая идиллия.

Я,