Любовь по наследству, или Сундук неизвестного - Анастасия Енодина

кто был до Вас... Да, я бы не отказался от сделки. Но в последний момент непременно бы передумал. Когда механизм уже бы был запущен, и ничего нельзя бы было изменить... - он помолчал, колеблясь и не решаясь рассказать, но парень отлично знал, что он хотел сообщить: - Так что знайте - у меня есть план. У меня есть схема, которая безумна и опасна, она на грани абсурда, но это единственный выход, который я бы смог придумать. Вот моя визитка - если понадобится, я всегда помогу. Вы ведь всё равно не откажитесь, да?

- Да, - ответил парень уверенно и зачем-то взял визитку.

Хоть мужчина и не рассказал о своей схеме,  молодой человек каким-то немыслимым образом уже отлично знал её до мелочей. И мог подтвердить, что она действительно безумна, опасна и на грани абсурда.

1

Начала колоситься пшеница.  Не знаю, почему, но это радовало меня, городского жителя, которому до всех этих полей и колосьев не должно было быть дела.  Но мне дело было на этот раз. Причиной тому явилась фотосессия. Вот ведь жизнь в большом городе: кроме как пофотографироваться и не выберешься за город! На мне красовалось длинное струящееся васильковое платье под цвет глаз, совсем не такое, в каком в действительности можно встретить человека, прогуливающегося по полям. Сшитое из лёгкой ткани, оно приятно касалось тела, а подол трепетал на ветру. Отличное место и отличная погода! То, что нужно! И свет такой красивый, мягкий, вечерний. Льётся из облаков на землю, обволакивает каждую травинку... Пшеница зелёная, но в этом свете кажется жёлто-рыжей, так что отлично будет смотреться с моими волосами, заплетёнными в косу вместе с цветастыми тонкими лентами: сиреневыми, синими, голубыми. Русская красавица прямо! И поле. Всё подобрано идеально - фотографии должны получиться отменные, чтобы можно было выставить в интернет и все обзавидовались. А главное, чтобы сразу и всем стало ясно, что я - романтичная особа, мечтательница и утончённая натура.

- Татуировку видно, - вздохнул Миша. - Косу на левое плечо перебрось, может, нормально будет!

Я посмотрела на парня, прищурившись. Сам он, кстати, весь покрыт татуировками: все руки, спина, плечи... Хорошо, без брюк его не доводилось видеть! И при этом он не любил мою стрекозу, что притулилась на плече. Если честно, он не любил не только её, а вообще не любил, когда у девушек татуировки. Это часто становилось предметом наших затяжных споров, поскольку Мишаня обладал странной особенностью: считал, что ему можно всё, а другим - ничего. Особенно, если эти другие женского пола. Вроде как, он объяснял это тем, что девушка должна быть лучше, чем мужчина, а иначе она не интересна. Он свято верил, что курение, нецензурная брань, выпивка и тем более татуировки - это удел мужчин. Наверно, в этом было нечто логичное, но согласиться с Мишаней - это противоречило нашим взаимоотношениям, построенным на вечном противостоянии.

Он - мой друг. Довольно близкий, если вдуматься, но всё больше отдаляющийся из-за своей девушки. Я её понимаю: никому не хочется, чтобы у её парня была подруга, даже если это стопроцентно просто подруга.

Я перебросила косу на левое плечо.

- Тощая коса-то у тебя, Ксюш, - хмыкнул Миша. - Ладно, я потом подправлю, чтоб не видно было этой гадости, - это он про стрекозу. - Давай, прикинься милой, ты же хочешь красивые фотки!

После этой фразы прикинуться милой получалось с трудом, но красивые фотки и правда хотелось бы получить. Лично я вообще не фотограф, и для меня загадка, чего он так долго возится с каждым кадром. Но я терпеливо позировала.

- Ладно, вроде норм, - сказал он, наконец. - Пойдём на дорогу выйдем - на дороге красиво получится!

Спорить не стала. Мишаня пошёл вперёд, а я - следом. Добрались до дороги и нафоткались там. Получалось и правда очень красиво. Даже как-то волшебно и завораживающе, особенно, когда Мишка обработал каждую фотографию и передал мне. Хоть я и не любитель выставлять свои фото в соцсетях, но эти выставила - они радовали глаз и на них я казалась себе каким-то чужим человеком: женственной, утончённой и задумчиво-романтичной. Это способствовало тому, что все эти изображения были доступны любым пользователям - на них присутствовала моя внешность, но совершенно не было меня самой.

***

2

Последние полгода всё шло прекрасно! Да и сейчас мою жизнь омрачало лишь то, что сегодня Миша собрался тащить меня по магазинам. Из нас двоих хорошим вкусом обладает лишь он, так что считает своим долгом помогать мне в выборе одежды на торжественные мероприятия. А торжественное мероприятие как раз намечалось - Мишка собрался жениться. В это верилось слабо, но, тем не менее, оставалось фактом. Впрочем, это меня не очень-то беспокоило - в последние годы работа и домашние дела не позволяли общаться с друзьями в прежнем темпе, так что вряд ли свадьба смогла бы усугубить это.

Я надела своё простенькое цветастое платье и балетки, готовясь выйти на улицу, но тут мне позвонили в дверь. Настороженно подошла и спросила:

- Кто там?

- Здравствуйте, Ксения, я звонил Вам вчера. Помните? - раздался голос по ту сторону двери.

- Чёрт! - выругалась я, глянув на часы.

Время ещё есть, можно и пустить человека, но вот впускать не хочется... Он и правда звонил вчера. Но я была сонная - он звонил уже поздно вечером, за что долго извинялся - и мало, чего поняла. Вроде как помер кто-то. Какой-то Константин, хотя я сроду никаких Константинов не знала. В моей жизни вообще с разнообразием имён туго. Обычно вокруг Миши, Лёши и Саши, а люди с другими именами около меня не задерживаются и в родственниках не числятся.

Короче говоря, вчера вечером мне было совершенно плевать на Константина и на то, что его угораздило что-то там мне завещать. Но теперь за моей входной дверью стоял человек, а мне нужно было уходить, и что делать, я не представляла.

Нельзя открывать незнакомым людям. Это я знала твёрдо.

Посмотрела в глазок. Так, ради праздного любопытства. Быть может, окажись на лестничной площадке необычайной красоты незнакомец, сердце одинокой девушки бы и дрогнуло, а рука потянулась к засову, но человек оказался, во-первых, пожилым, во-вторых, несимпатичным, а в третьих, довольно подозрительной наружности.

- Простите, я вчера была пьяна, - соврала я. - Напомните, кто