История философии - Энтони Грейлинг

Понятие дао чрезвычайно сложное, богатое и многогранное. Самое первое предложение «Дао дэ цзина» гласит: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао». Это кажется дверью, закрытой для понимания. Но всё еще сложнее: использование определенного артикля «the» перед последним упоминанием слова «dao» в английском переводе наводит на мысль, что существует лишь одно вечное Дао. Некоторые трактуют это именно так. Другие утверждают, что китайский оригинал — дао кэ дао фэй чан дао, буквально «Дао, которое может быть высказано, не есть постоянное Дао» — оставляет открытой возможность существования многих Путей. Более того, Дао даже невозможно назвать: второе предложение «Дао дэ цзина» гласит: «Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя» — то есть «Имя (или имена) Дао, которое может быть названо, не есть его (их) истинное имя». Дао — это вань у, «десять тысяч вещей» — что указывает на Дао как на реальность, выходящую за пределы всего, что может быть осмыслено; оно неисчерпаемо, безразлично, неуловимо. Или же оно является первоначалом или источником всех вещей, недоступным для понимания. Оно — то, что поддерживает всё сущее, источник бытия и его продолжения. Подобные метафизические интерпретации весьма умозрительны, учитывая невыразимость Дао. Более поздние комментаторы добавляли собственное видение того, что могло или должно было иметься в виду; некоторые придавали этому понятию религиозный оттенок, связывая его с гаданием, космологией и медитацией.

Дэ выше переводилось как «добродетель», благородство или мораль, тогда как в переводах «Дао дэ цзина» это понятие часто передается как «сила» — своего рода жизненная энергия, направленная на самореализацию. С этой точки зрения следовать Пути означает применять, направлять или высвобождать свой жизненный потенциал. «Следование Пути» во многом перекликается с ранним пониманием Дао как учения или дороги. Китайский иероглиф, обозначающий Дао, состоит из двух элементов: один связан с ходьбой или отправлением в путь, а другой — со следованием. Однако суть взгляда «Дао дэ цзина» на путь, которому надлежит следовать, заключается в том, что он глубже и первичнее, нежели «пути» или добродетели, проповедуемые другими школами: «Когда великое Дао пришло в упадок, появились человеколюбие и справедливость. Когда возникли знание и мудрость, появилось и великое лицемерие. Когда в семье нет согласия, рождаются сыновья почтительность и отцовская любовь. Когда в государстве царит беспорядок, появляются верные слуги. Отбросьте эти идеи — и воцарятся мудрость и справедливость, явятся сыновья почтительность и любовь». Скрытый здесь призыв состоит в том, чтобы принять путь у-вэй. Это подразумевает, что во времена, предшествовавшие обществу и социальной организации, люди вели себя естественно и спонтанно, а значит, обладали непринужденной, естественной добродетелью. С появлением же общества возникает необходимость прилагать усилия, чтобы быть человеколюбивым, честным и почтительным к родителям.

У-вэй означает «недеяние». Это не означает, что человек должен буквально ничего не делать, чтобы соответствовать Пути; более точным переводом, как уже отмечалось, было бы «непринужденность» или «нестремление». Это согласуется с вполне определенной концепцией у-вэй в «Чжуан-цзы» , где оно связывается с непривязанностью и обретением душевного покоя. Позднее философы-легисты рекомендовали правителям у-вэй — то, что политики иногда называют «искусным бездействием», позволяющим вещам развиваться своим чередом, без постороннего вмешательства. Даосские учителя используют различные аналогии для объяснения у-вэй, уподобляя его воде, которая огибает препятствия, не прилагая усилий. «Мудрый человек действует без усилий, учит без лишних слов, производит, но не владеет, творит, но безразличен к результату, ни на что не претендует и потому ничего не теряет». Научиться жить по принципу у-вэй можно, наблюдая за природой, ее спонтанностью и ритмами. «Природа говорит мало. Ураган не длится всё утро. Ливень не идет весь день. Кто их создает? Природа. Если природа не может сделать их долговечными, то как может человек?» Понятие «природы» и «естественности» передается словом цзыжань, где цзы означает «сам», а жань — «так», «таков, как есть». Смысл заключается в том, что то, кем человек является и что он делает, исходит изнутри, возникает из внутренней природы вещей (включая его самого).

Другим великим классическим трудом даосизма является «Чжуан-цзы», названным в честь своего автора (годы его жизни, 399–295 гг. до н. э., указывают на долгую жизнь; он родился в год смерти Сократа). Эта книга более игрива и иронична, нежели «Дао дэ цзин», она более критична, скептична, полна притч из жизни животных и насекомых; она задает вопросы и ставит проблемы, но оставляет их намеренно неразрешенными. Эти истории занимательны и поучительны, а некоторые из них стали широко известны далеко за пределами самого «Чжуан-цзы» и даосской философии. Такова, например, история о человеке, которому приснилось, что он бабочка, весело порхающая вокруг; проснувшись, он не мог понять: то ли он человек, которому приснилось, что он бабочка, то ли он бабочка, которой снится, что она человек.

Некоторые комментаторы считают «Чжуан-цзы» более глубоким и утонченным произведением, нежели «Дао дэ цзин», и он действительно в меньшей степени ориентирован на следование Пути ради мирских целей, сосредоточиваясь вместо этого на внутреннем поиске — личном переживании пребывания на Пути. Однако неясно, каковы точные взаимоотношения между «Чжуан-цзы» и «Дао дэ цзином» — и тем более точные даты их написания, — так что подобные сравнения могут вводить в заблуждение; различие между ними может заключаться не в степени философской зрелости, а в тональности, целях или акцентах.

«Чжуан-цзы» учит, что человеку следует отстраниться от политики и практической жизни и вместо этого сонастроиться с Путем, спонтанно следуя за ним, без борьбы и желаний. Аналитическое или излишнее размышление о вещах — неверный путь. Свободное скитание по Пути — вот идеал. Позже, в первые века нашей эры, среди элиты стала популярна форма даосизма, известная как «даосизм Высшей чистоты», несмотря на антирационалистические и анархические тенденции той версии даосизма, которая представлена в «Чжуан-цзы». Весьма вероятно, что знакомство с даосизмом в этой форме значительно облегчило принятие буддизма в Китае примерно в тот же период.

Враждующие царства в период Сражающихся царств были насильственно объединены решительным и яростным человеком, который, став правителем единого Китая, провозгласил себя Цинь Шихуанди (259–210 гг. до н. э.), тем самым введя в обиход термин хуан-ди для обозначения «императора». Соответственно, он известен как Первый император Китая. Его династия была очень недолговечной — она просуществовала всего лишь с 221 по