Бетховен. Биографический этюд - Василий Давидович Корганов

Поведение Карла в значительной мере содействовало энергии его матери в стремлении устранить опеку дяди и получить все опекунские права над мальчиком. 21 сентября 1818 года она просит опекунский суд об отдаче сына в казенный пансион, где она надеялась иметь более частые свидания с сыном, нежели у Блехлингера. Вследствие этой просьбы суд затребовал от Бетховена предварительно сведения об успехах и поведении мальчика, после чего просьба матери не была уважена; тогда она просит суд (9 декабря) устранить дядю от опеки или запретить ему предполагаемое отправление племянника за границу, так как видит в этом значительный ущерб для сына. Суд вновь вызывает (9 января 1810 г.) Бетховена для объяснений и вновь ограничивается ими, к великому огорчению и озлоблению матери, которая наконец заявляет, что дело ее подсудно магистрату, а не опекунскому суду, ведающему дела духовенства и дворянства, к каковым Бетховен не причастен. Композитор принужден был признаться в суде, что у него нет документов, подтверждающих его дворянское происхождение, а голландская приставка van не представляет достаточного основания к тому.

И вот наш композитор, дороживший этими тремя буквами и причисленный к мещанству, о чем сообщили публике все газеты, пишет в своем дневнике:

«Приставка ван означает благородство и дворянство только тогда, когда стоит между двумя собственными именами, например: Бенгик ван Диперхейм и т. п… Следует запросить в Голландии объяснения этого, казалось бы, столь ничтожного и в то же время столь важного обстоятельства… Тут какое-то недоразумение: нет сомнения в том, что я, по роду занятий, не принадлежу к этой черни… Людей высшего ранга не следует смешивать с простыми бюргерами, однако меня смешали с ними; суд с самого начала был пристрастен и обрушился на меня; все показания против нее оставлены без последствий».

Вероятно, к этому же времени относятся вопросительные и восклицательные знаки и подчеркивания в произведениях Шекспира, которые он любил перечитывать; следующие места с пометками Бетховена, видимо, вызывали в нем воспоминание о Карле: в «Венецианском купце» (2 д., 3 сцена) слова Джессики: «Только по крови я дочь его, а не по чувствам»; в «Отелло» (1 д., 2 сцена) слова Брабанцио: «О, лучше бы хотел я приемыша иметь, чем дочь родную».

В разговорной тетради находим беседу Бетховена с Петерсом, управляющим делами кн. Лобковича:

Петерс. – Вы сегодня так же расстроены, как и я.

Б. – Бюргер должен быть исключен из высшего общества, а меня считают еще ниже.

П. – Через три недели вы не будете иметь дела ни с бюргерами, ни с магистратом. Обратятся к вам же за помощью, и сделают вам любезное предложение подать апелляцию.

Б. – Если это случится, то я предпочту покинуть подобную страну. Они не найдут ни опекуна, ни дяди, равного мне.

В этой новой стадии дело приняло неблагоприятный для Бетховена оборот; напрасно он патетически поднимал руку ко лбу и к сердцу, указывая судьям источник своего благородства; напрасно намекал на распутство Иоганны, будто бы прижившей от кого-то второго сына; напрасно обращался к протекции эрцгерцога Рудольфа; напрасно отрицал упреки противной стороны в атеизме, уверял, что сам водил Карла для исповеди к настоятелю церкви св. Михаила, но «исповедь не поможет мальчику, пока он не прекратит свиданий с матерью»»; напрасно он отказал грубоватому Адлерсбургу и взял молодого адвоката Баха. Мать действовала настолько успешно, что едва не достигла даже права взять сына к себе; летом 1810 года соопекуны Тушер и Пиус, согласно их просьбе, были устранены; 17 сентября, вследствие отъезда Бетховена из Вены, временным опекуном назначен Нусбек; 30 октября, 4 ноября и 20 декабря композитор просил о восстановлении своих прав, а в начале 1820 года, получив отказ магистрата, подал апелляционную жалобу, вызвавшую восстановление его прав и устранение опеки матери.

Нижеприводимые документы, тяжеловесно, безграмотно и порой туманно изложенные, дают немало подробностей этого долгого процесса.

Имп. – Кор. Венг. – Австр. Областному Суду.

Когда была мне прислана повестка имп. – кор. в.-а. суда от 22 сего месяца в мое нынешнее местопребывание Медлинг, то я по делам своим находился в Вене и не мог, таким образом, явиться в назначенный срок; потому излагаю письменное мое объяснение, каковое сим представляю и.-к. в.-а. суду.

Мать опекаемого мною совершенно и строжайше устраненная и.-к. а.-в. судом, вследствие своей нравственной неспособности, от его воспитания после нескольких неудачных попыток воспрепятствовать своим вмешательством выполнению начертанного и преследуемого мною плана воспитания, вновь позволила себе сделать шаг, который я как единственный законный опекун моего племянника Карла ван Бетховена никоим образом допустить не могу.

Для достижения своих целей она прибегает к средствам, которые уже сами по себе явствуют о низменности ее инстинктов; так, она уверяет, что моя глухота, как она это называет, и бедственное состояние отражаются на воспитании моего племянника.

Что касается пункта первого, то всем, кто меня ближе знает, хорошо известно, что разговоры с моим племянником и другими лицами ведутся мною самым обыкновенным образом, и что это не может служить препятствием. Здоровье же мое никогда не было лучше, чем в настоящее время, а потому и с этой стороны нет препятствия, вследствие которого воспитание моего племянника подвергалось бы опасности. Теперь, после двухлетнего пребывания в институте господина Джианнатазио, где он воспитывался исключительно на мой счет, я его взял к себе, чтобы самому определить точно, к чему у него больше наклонностей, к музыке или наукам.

Здесь, под моим надзором, он имел полную возможность проявить свой талант к музыке, каковой я сам обучал его по три с половиной часа, в то же время, занимаясь и своими науками.

Я убедился, что у него больше наклонностей к наукам. Что он в течение всего лета у меня на даче продолжал также усердно заниматься своими науками, как и в Вене, тому служат наилучшим доказательством его отметки, прилагаемые при сем под лит. А, каковые я прошу мне возвратить. Что же касается желания матери поместить его в интернат, то я должен протестовать против этого намерения самым решительным образом ввиду нижеследующего:

1. остались в силе те обстоятельства, которые постановлением суда устранили мать не только от опеки, но и от всякого влияния на воспитание и обстановку жизни опекаемого;

2. не будет ли постановление суда нарушено именно тем, что, помещая опекаемого в интернат, не будут соблюдены ею известные ограничения, предписанные этой матери, причем может легко случиться, что она выпросит себе мальчика, и возьмет его к себе домой.

Подобного рода посещения бывали даже у меня, причем она подкупала прислугу и склоняла мальчика ко лжи и хитрости, несмотря