Лекарские сказы - Наталья Ратобор

На следующее утро вернувшийся с поста солдатик отмыкает дощатую дверь. Во дворе стоит знакомая пролетка с русскоговорящим «вежливым» немцем, явно уже получившим свою награду за привезенных русских «трофейных» девственниц. Набравшись храбрости, отчаянная наша героиня решительно направляется к офицеру – «Вы же обещали маме, что в целости и сохранности привезете нас обратно!». Тот отводит взгляд. «Когда выезжаем?» – настаивает юница. В итоге, доставили девушек домой, к маме.

Вот и судите сами, стоит ли вытвердить наизусть 90-ый Псалом, да и еще детей своих выучить. Всякое ведь в жизни случается.

5

Раздрай семьи: уверовавшую супругу, прилежно посещаюшую церковные службы и трудничаюшую в монастыре, дружно укоряют и стыдят неверующие родичи: муж, свекровь, свекор... Доходит до того, что ей озвучен запрет ступать на порог храма... «Терпите... Молитесь дома», - вздыхает духовник.

Свекровь (назовем ее Анною), впрочем, была крещена доброй волею в бальзаковском возрасте в одном из московских храмов, что совершенно не озаботило ее трудами воцерковления. Оттого ли, что отсветы полученной при крещении благодати примерещились ей в ложном направлении, или просто по легкомыслию, только женщина, спустя несколько лет, «принимает крещение» вторично – теперь у протестантов, восторгаясь романтической возможностью зайти по грудь в реку. «Это было так весело», – делилась она с ужасавшейся невесткой.

Анна была труженицей, вращающейся на оси любви планетой, в семейной вселенной. Вечно что-то подшивавшей, утюжившей, убиравшей – ублажавшей близких. Даже усевшись за семейный обеденный стол, перебирала чуткими пальцами ломтики хлеба на подносе, чтобы выбрать себе тот, что почерствее да подгорелее – пусть остальным помягче и посмачнее достанутся. И при всей свой жертвенной жизни – отмахивавшаяся от приглашений невестки заглянуть к Богу в храм...

Пришла беда, откуда не ждали. После внезапного падения у Анны ослабла и без того болевшая рука. И пошла она широкою проторенною дорогою к тому, к кому за помощью возбранено обращаться – к супостату-рогоносцу, по природе своей не способному совершить какое бы то ни было доброе дело. И в материальном мире нашего извечного врага представляла медиум по имени Юлия.

Попавшая в западню темных сил, но не осознавашая этого болящая, была в восторге от «дара» «целительницы», в течение года возвращаясь все снова и снова: и рука как будто исцелилась... Не внимала женщина добрым увещаниям невестки, что все обстоит внешне благополучно лишь до поры, пока она не соберется удалиться от «лекарки»... И вправду, не удалось Анне отказаться от дальнейшего «лечения» у колдуньи: как снег на голову, обрушивается диагноз скоротекущего, разросшегося печеночными метастазами рака поджелудочной. Не играйтесь, народ, со «знахарством», вам же боком станет, простите за минорное оступление.

Начинаются метания в поисках онколога – вотще: найденный частный специалист недружелюбно провещал, что это не лечится, и ко мне, мол, больше не ходите. Деньги за консультацию, впрочем, принял.

Отчаявшийся сын находит известного мага- «психолога», берущегося перебороть любые недуги. К счастью, ослабевшая больная не в состоянии в этот день общаться с чародеем, Господь уберег... «Целительница», впрочем, продолжает звонить, уже в качестве «подружки». В ответ на мягкое предложение невестки позвать православного батюшку, несчастная замороченная женщина ответствует, что, мол, негоже так: в добрые времена к Богу не обращалась, так что ж я теперь метнусь к Нему в беде.

Любящее сердечко горюющей невестки переполнено скорбью: слезно обращается она к сестрам монастыря помолиться о болящей... И с сокрушением сердца отправляется на паломничество к мироточивой иконе Божией Матери Иверской Гавайской. Там, прильнув к нежной щеке Матери всех христиан, горячо шепчет она родненькой самое заветное: пропадает бессмертная душа нашей Аннушки...

На обратном пути тревожит звонок: стало хуже, везем в больничку, кальций в крови превышает все нормы, опасно для сердца. Навещая больную в больнице, невестушка с трепетом передает ей свежеосвященное у цельбоносной иконы маленькое изображение Иверской, от которой еще исходит тонкий, небесный аромат нерукотворного мира... «Слишком пахучее», – отвернется тогда Анна. Но изображение все таки останется среди страниц ее книги.

А через несколько дней подлеченная женщина вернется домой с улушением... И 26 октября, в самый праздник Иверской Божией Матери, совершается, казалось бы, немыслимое: Анна дает согласие на посещение священника.

Прибывает высоченный иеромонах, неспешно раскладывает чемоданчик, чинно расставляет иконы. Впервые в жизни участвует Анна в Таинствах Исповеди и Причастия! Расстроганная невестка поздравляет матушку, а одухотворенная женщина с усталым блаженством откидывается на подушку...

Через неделю иеромонах вновь навещает болящую, для Таинства Соборования. Терпеливо и трогательно подставляет ладошки и грудь наша страдалица, размеренно струятся словеса святого Евангелия... Просветленная ликом, искренне благодарит она священника. Добрый пастырь обещает быть с визитом через несколько дней.

Но враг человеков не дремлет: сын Анны, искушаемый желанием продлить жизнь матери хоть на несколько дней, дабы дождаться приезда сестры из России, помышляет пригласить теперь и «целительницу». «Но так же нельзя!» – сокрушается, увы, неуслышанная супруга.

Но милостивый Господь бдит за нами: в тот же день в последний раз придет отец Николай и причастит отбывающую в мир иной... И закроет она мирно многострадальные очи несколько часов спустя... Чтобы открыть их в жизни новой. Река пройдена, граница пересечена с добрым напутсвием.

А «целительница», кстати, появится в церкви на отпевании, и будет там горько рыдать... Может, о собственной загубленной жизни.

Глава 12: МАЛОРОССИЯ

1

Жгучая память о последнем ужасе сжигаемых заживо страдальцев в одесском Доме профсоюзов напрочь миновала только окончательно расставшихся с совестью человеческих особей. Не забудем злорадно подаваемых в западенских кафе тортов «печеный колорад». Националисты – не братья, это – нелюди. Помните об этом, наши будущие поколения, бдите.

Многолетняя постмайданная, теперь обострившаяся сердечная боль. Выплеснувшаяся из Донбасских схронных подвалов война – теперь на всеобщее обозрение, явная даже для тех, кто годами не желал видеть гробики маленьких дончан. И теперь – традиционное украинское: «А нас-то за что?».

Зять наш теряет сон на несколько недель, ведь он родом из Харькова... Днями напролет не отлипает от новостного экрана... В их семье произошел раскол: обожаемый старший брат принял сторону националистов. Недаром эту войну поминают гражданской. Со временем страсти поутихнут и родные братья научатся избегать при взаимном общении острой темы, но осадок останется надолго.

Один из моих подопечных