Книга Песен - Борис Борисович Гребенщиков

Что толку быть в тебе,

Горелая вода,

Когда пятнадцать баб

Вернутся навсегда;

Чужая борода,

Жестокая орда,

Пришедшая, увы;

Пришедшая, увы.

Что толку просто быть,

Жестокая орда,

И бабы у пруда

Не ведают стыда;

Пустые поезда,

Нагие города,

Пришедшие, увы,

В упадок навсегда.

Трудовая пчела

Я — трудовая пчела на белом снегу;

Трудовая пчела на белом снегу.

Я совершаю свои круги под стеклом;

Мы станем друзьями; я знаю, что будет потом.

Я знаю, что будет, и я ничего не могу.

Ты живешь здесь, твоя листва на ветру;

Я только гость здесь, я ценен тем, что уйду.

Мы рвемся к теплу, как дети в зимнем лесу;

Наши руки в огне, наши тела на весу;

Я скажу тебе "здравствуй", имея это в виду.

А в сотах ждет мед, трепещущий и живой.

В моих сотах ждет мед; ты знаешь его, он твой.

Так открой мои двери своим беззвучным ключом;

Мне сладко быть радостью, но мне страшно стать палачом.

Но одно идет вместе с другим, пока в сотах ждет мед.

Я — трудовая пчела на белом снегу;

Трудовая пчела на декабрьском белом снегу.

Я совершаю свои круги под стеклом;

Мы станем друзьями; я знаю, что будет потом.

Я знаю, что будет, но я ничего не могу.

Предчувствие гражданской войны

(Слова А. Гуницкий)

Грустит сапог под желтым небом,

Но впереди его печаль.

Зеленых конвергенций жаль,

Как жаль червей, помятых хлебом.

С морского дна кричит охотник

О безвозвратности воды.

Камней унылые гряды

Давно срубил жестокий плотник…

Охота на единорогов

Выстрел. Я проснулся в начале шестого;

Я наблюдал охоту на единорогов.

Но я оставался при этом спокойным,

Я много читал о повадках этих животных.

Никто не сможет поставить их в упряжь,

Никто не сможет смирить их пулей,

Их копыта не оставляют следа,

Они глядят вслед движущейся звезде.

Мне тридцать три, я принял достаточно ядов,

И мое поле битвы редко стояло без дела;

Теперь мимо движутся юноши в радужных перьях,

Но я никогда не слышал, о чем поют трубы.

Никто не сможет быть вечно слабым,

Никто не сможет сберечь от паденья;

Я оставляю себе право молча смотреть

На тех, кто идет вслед движущейся звезде.

Так спасибо, Мастер — ворота отныне открыты;

Я не смогу поднять руки для удара.

Но возьми меня в пламя и выжги пустую породу,

И оставь серебро для того, чтобы ночь стала чистой.

И сегодня ночью мой город лежит прозрачный,

Еще не соединенный мостами;

И в пригоршне снега, еще не заметно для глаз,

Мерцает отблеск движущейся звезды.

Боже, храни полярников

Боже, помилуй полярников с их бесконечным днем,

С их портретами партии, которые греют их дом;

С их оранжевой краской и планом на год вперед,

С их билетами в рай на корабль, уходящий под лед.

Боже, храни полярников — тех, кто остался цел,

Когда охрана вдоль берега, скучая, глядит в прицел.

Никто не знает, зачем они здесь, и никто не помнит их лиц,

Но во имя их женщины варят сталь, и дети падают ниц.

Как им дремлется, Господи, когда ты им даришь сны?

С их предчувствием голода и страхом гражданской войны,

С их техническим спиртом и вопросами к небесам,

На которые ты отвечаешь им, не зная об этом сам.

Так помилуй их, словно страждущих, чьи закрома полны,

Помилуй их, как влюбленных, боящихся света луны;

И когда ты помилуешь их и воздашь за любовь и честь,

Удвой им выдачу спирта, и оставь их, как они есть.

Не стой на пути у высоких чувств

Джульетта оказалась пиратом,

Ромео был морской змеей.

Их чувства были чисты,

А после наступил зной.

Ромео читал ей Шекспира,

Матросы плакали вслух.

Капитан попытался вмешаться,

Но его смыло за борт волной.

Не стой на пути у высоких чувств,

А если ты встал — отойди,

Это сказано в классике,

Сказано в календарях,

Об этом знает любая собака:

Не плюй против ветра, не стой на пути.

Прошлой ночью на площади

Инквизиторы кого-то жгли.

Пары танцевали при свете костра,

А потом чей-то голос скомандовал: "Пли!"

Типичное начало новой эры

Торжества прогрессивных идей.

Мы могли бы войти в историю;

Мы туда не пошли.

Не стой на пути у высоких чувств,

А если ты встал — отойди.

Это сказано в классике,

Сказано в календарях.

Об этом знает любая собака:

Не плюй против ветра, не стой на пути.

Потом они поженились

И все, что это повлекло за собой,

Матросы ликовали неделю,

А после увлеклись травой.

Иван Сусанин был первым,

Кто заметил, куда лежит курс:

Он вышел на берег, встал к лесу передом,

А к нам спиной, и спел:

"Не стой на пути у высоких чувств,

А если ты встал — отойди.

Это сказано в классике,

Сказано в календарях.

Об этом знает любая собака:

Не плюй против ветра, не стой на пути".

И лес расступился, и все дети пели:

"Не стой на пути у высоких